Мужчина, нависший над ней, застыл. В камере мгновенно стало тихо. Даже те, кто только что смеялся, опустили глаза.
Из темноты поднялся заключенный, которого Лера сначала почти не заметила. Он сидел в дальнем углу, будто не участвовал в происходящем, но одного его слова оказалось достаточно, чтобы все замерли. Савелий Громов. Человек, чье имя здесь произносили не громко, но слушались без споров.
Он подошел неторопливо, сцепив пальцы перед собой, и остановился напротив Леры.
— У тебя смелости много, — сказал он, внимательно глядя ей в лицо. — Или ума мало?
Она медленно втянула воздух.
— Похоже, и того и другого хватает.
Громов усмехнулся уголком губ.
— Неплохой ответ. Не дергайся. Пока я сказал, тебя никто не тронет.
Лера насторожилась.
— С чего такая забота?
— Ты ведь не просто так здесь оказалась, — ответил он неожиданно мягко. — И Рудин не единственный, кто умеет считать ходы.
Она промолчала. Но в этот момент оба поняли: он попал в цель.
Позже Лера сидела на краю койки, стараясь держаться так, будто ей не страшно. Руки еще помнили грубые пальцы, горло саднило от сдержанного крика. Она украдкой посмотрела на Громова. Тот устроился напротив, спокойно, почти лениво, словно все случившееся было частью заранее известного ему спектакля.
— Ты странная, Данилова, — наконец сказал он. — На твоем месте многие уже просили бы вывести их отсюда.
— Значит, я не из таких.
— Это видно. Слабые здесь быстро становятся пищей для чужих планов.
Он наклонился чуть вперед.
— Но ты не похожа на обычную сотрудницу.
Лера напряглась.
— А на кого похожа?
— На человека, который пришел сюда не за зарплатой. И не ради формы. У тебя есть причина.
Она отвернулась, но слишком поздно. Громов уже заметил, как сжались ее пальцы.
— Ты не ответил, — сказала она твердо. — Почему вмешался?
Он посмотрел на нее без улыбки.
— Потому что наши дороги пересеклись вокруг одного человека.
— Рудин?
