— спросила она, хотя живот уже свело холодным узлом.
Рудин усмехнулся.
— Ты просто поймешь, кто здесь распоряжается судьбами.
Ее повели по длинному коридору. За решетками мелькали лица, слышались приглушенные голоса, тяжелые шаги отдавались от стен глухим эхом. И только теперь Лера поняла: она переступила черту, за которой уже нельзя было повернуть назад.
Дверь шестой камеры с лязгом захлопнулась за ее спиной. Воздух внутри был густым, спертым, пропитанным чужими телами, табаком и застарелой злостью. Шестеро заключенных медленно повернули головы.
Крупный мужчина с гладко выбритым черепом, развалившийся на нижней койке, улыбнулся так, словно ему принесли развлечение.
— Надо же. Подарок к вечеру.
Лера стояла у двери и не делала ни шага. Она чувствовала, как ее оценивают: придирчиво, жадно, с неприятным интересом.
Другой заключенный, жилистый, с темными рисунками на руках, поднялся и подошел ближе.
— Ты хоть понимаешь, куда тебя бросили?
Лера сжала пальцы в кулаки, но ответила спокойно:
— В место, где люди давно забыли, что такое достоинство. Ничего нового.
Кто-то хрипло рассмеялся. Смех этот был не веселым, а колючим.
Бритоголовый поднялся. Его тень легла на нее тяжелым пятном.
— Здесь твой значок никого не спасет. Здесь ты не охрана. Здесь ты вещь, которую нам оставили.
Он протянул к ней руку. Еще двое двинулись следом. Лера отступила на полшага, но спина почти сразу уперлась в холодную стену. Она попыталась вырваться, однако пальцы уже вцепились в ее рукава.
Бритоголовый дернул ее к ближайшей койке. Она ударилась плечом о край, воздух вырвался из груди. Резкий запах чужого дыхания обжег лицо. Лера уже открыла рот, чтобы крикнуть, но из дальнего угла донесся низкий, хрипловатый голос:
— Руки убрали…
