Через несколько месяцев после знакомства мы шли по набережной. Был теплый вечер, вода темнела у парапета, люди двигались медленно, как двигаются, когда не хотят успевать никуда. Впереди шел пожилой мужчина, тяжелый, широкоплечий, с немного неровной походкой. Он вдруг остановился, прижал левую руку к груди и начал оседать.
Я среагировала раньше мысли. Подхватила его под плечи, не дала удариться головой, осторожно опустила на асфальт. Пальцы сами нашли пульс на шее — слабый, сбивчивый. Я запрокинула ему голову, проверила дыхание, повернулась к Назару. Он стоял рядом белый как мел.
— Вызывай скорую. Мужчина, примерно за шестьдесят, потеря сознания, подозрение на нарушение ритма. Адрес смотри на табличке у дома.
— Да, — выдохнул он и достал телефон.
Я начала компрессии, считая вслух, чтобы удерживать темп. Прохожие останавливались, кто-то наклонялся, спрашивал, чем помочь. Я попросила отойти и дать воздух. Через несколько минут приехала бригада. Фельдшер посмотрел на меня, на положение рук, на четкость движений — и понял. Не спросил вслух, но понял: случайный прохожий так не работает.
Мужчину увезли. Я поднялась, вытерла ладони носовым платком, хотя вытирать было почти нечего. Назар смотрел на меня так, будто только что увидел знакомого человека в незнакомой комнате.
— Ты… — начал он.
— Нас этому учат, — сказала я. — Курсы первой помощи обязательны для медперсонала.
Он не стал спорить. Но остаток вечера смотрел иначе. Не подозрительно и не обиженно. Просто будто прежняя рамка, в которую он меня поместил, вдруг оказалась немного мала…
