Через минуту перед её дверью стояла вся вчерашняя делегация: тётя Раиса с помятым лицом, дядя Мирон с мутными глазами, Оленка и ещё несколько родственников, имена которых Олеся так и не запомнила. В квартиру она их не пустила.
— Прости нас, дурных, — начала тётя Раиса, хватаясь за платок. — Мы не знали, что так выйдет. Это Галина всё говорила: мол, ты богатая, тебе не жалко. Мы люди простые, поверили.
— И что теперь? — спросила Олеся.
Родственники переглянулись.
— Нас из гостиницы выселяют, — выпалила Оленка. — Утро оплачено, дальше платить нечем. А билеты назад только через два дня.
Всё стало ясно. Они пришли не просить прощения. Они пришли снова просить денег.
— То есть вы хотите, чтобы я оплатила вам ещё проживание и дорогу?
— Ну… мы же почти родня, — неуверенно сказала тётя Раиса.
Олеся рассмеялась. Смех получился резким, почти чужим.
— Родня? Вы вчера сидели и молча смотрели, как меня называют богатой дурочкой. Вы ждали, что я буду кормить вас всех. А когда всё рухнуло, вы бросились не к Назару, а к столам. И теперь стоите у моей двери и снова говорите о деньгах?
Они опустили глаза. Дядя Мирон пробормотал что-то про сложное положение, про то, что не со зла, про то, что «так получилось». Оленка раздражённо поджала губы, словно Олеся слишком долго заставляла их унижаться.
— Уходите, — сказала Олеся. — И передайте Назару и его матери: если ещё кто-нибудь из вашей семьи появится у моего дома или начнёт мне угрожать, я пойду в полицию. Уже не с просьбой, а с заявлением о вымогательстве.
Она закрыла дверь и повернула ключ. За дверью ещё какое-то время слышались причитания, обиженные голоса, шорох шагов. Олеся стояла, прижавшись лбом к холодной поверхности, и чувствовала, как последняя ниточка, связывавшая её с этими людьми, рвётся окончательно.
В тот же вечер она позвонила Ирине.
— Я уезжаю. Не знаю куда. Просто на пару недель. Если останусь здесь, сойду с ума.
— Правильно, — сказала Ирина. — Уезжай. Работа подождёт. Они тоже.
Олеся купила билет на утренний скоростной поезд в северный город у воды. Собрала небольшой чемодан, ноутбук, две книги, удобную одежду. Перед сном она прошла по своей дорогой квартире и впервые не почувствовала гордости. Только усталость. Этот идеальный дом стал клеткой, из которой нужно было выйти, пока дверь ещё открыта…
