Дом встретил свадебный кортеж равнодушно: мокрый асфальт, облупленная краска у входа, знакомый скрип двери. Гости выбирались из машин, смеялись, поправляли одежду, кто-то жаловался на тесноту в салоне. Мирон суетился возле багажника, проверяя портативный микрофон на батарейках.
На четвёртый этаж поднимались шумной толпой. Лифт вмещал не всех, часть гостей шла пешком. Марьяна открыла дверь своей квартиры и на секунду ощутила гордость: внутри всё было готово. На столе — закуски, чайник наполнен, торт в холодильнике, лишние стулья расставлены. Оксана заранее помогла всё подготовить.
Гости начали проходить в комнату, снимать обувь, искать, куда поставить подарки. В прихожей стало тесно. Галина Степановна остановилась рядом с Богданом у порога. Мирон встал так, чтобы его было видно всем, поднял микрофон и прокашлялся.
Марьяна почувствовала, как внутри неё что-то резко натянулось.
— Дорогие гости! — загремел Мирон. — Прошу внимания! Сейчас мы исполним одну очень важную традицию. Самую домашнюю, самую семейную!
Все повернулись к нему. Марьяна замерла. На секунду она подумала, что речь о том, чтобы жених перенёс невесту через порог. Банально, но безобидно. Мирон поднял руку, выдержал паузу и объявил:
— А теперь внесём в дом настоящую хозяйку!
Сердце Марьяны ударило глухо и будто провалилось. Она не успела ничего сказать. Богдан, широко улыбаясь, повернулся к матери, подхватил её на руки. Галина Степановна кокетливо ахнула, обняла сына за шею. Гости зааплодировали, кто-то крикнул «ура», кто-то засмеялся, решив, что это милая семейная шутка.
Богдан переступил порог квартиры Марьяны, неся на руках не жену, а мать.
Время стало вязким. Марьяна видела всё слишком отчётливо: как Галина Степановна величественно кивает гостям, как Мирон сияет, довольный эффектом, как Богдан осторожно ставит мать на пол, как родственники хлопают, не понимая, что участвуют не в традиции, а в захвате.
Свекровь разгладила бордовый костюм, оглядела комнату и громко сказала:
— Ну вот, теперь и дома. Порядок наведём — заживём по-человечески.
Гости снова засмеялись. Для них это было весёлое продолжение банкета. Но Марьяна знала: это не шутка. Это был сценарий. Продуманный, согласованный, разыгранный при свидетелях. Невесту через порог никто не перенёс. В её дом внесли свекровь и объявили хозяйкой.
Внутри поднималась не истерика, а холодная, ровная ярость. Её обманули. Её поставили перед фактом в день свадьбы, в собственной квартире, среди гостей, рассчитывая, что она не посмеет возразить. Богдан знал. Не мог не знать. Иначе не улыбался бы так натянуто, не стоял бы готовый, не поднял бы мать в тот самый момент.
Галина Степановна уже прошла в комнату, оценивая диван, шкаф, полки.
— Диван, конечно, маленький, — сказала она. — Ничего, я скромная, мне много не нужно.
Кто-то хихикнул. Мирон подмигнул ей. Богдан стоял рядом с виноватой улыбкой. Марьяна смотрела на них и понимала с пугающей ясностью: если сейчас промолчать, всё закончено. Потом будут слёзы, давление, «маме некуда», «она уже здесь», «потерпи». Потом вещи переедут окончательно. Потом её собственная квартира перестанет быть её домом.
Нет. Так не будет…
