Единственное, что сначала насторожило Марьяну, — он жил с матерью. Богдан объяснил это мягко и вроде бы благородно.
— Маме тяжело одной, — говорил он. — Отца давно нет, она меня сама вытянула. Я же единственный сын. Не могу просто взять и бросить её.
Марьяна кивала. Заботиться о родителях — нормально. Неправильным это не казалось. Его мать, Галина Степановна, вовсе не выглядела беспомощной пожилой женщиной: чуть за пятьдесят, бодрая, ещё работала бухгалтером в небольшой фирме. Но Богдан повторял, что без поддержки ей сложно, что она привыкла к нему, что после смерти мужа держалась только на сыне.
Первое знакомство с Галиной Степановной случилось через два месяца. Богдан сказал, что мама хочет увидеть девушку, о которой он так много говорит. Марьяна волновалась. Купила торт, выбрала строгое серое платье ниже колена, по дороге в транспорте перебирала в голове темы для разговора: работа, погода, ремонт, нейтральные бытовые мелочи.
Квартира Богдана и его матери находилась в старом невысоком доме. Две комнаты, чисто, аккуратно, но всё будто застыло много лет назад: тяжёлая мебель, ковёр, сервант с посудой, запах выпечки и пыли. Галина Степановна открыла дверь сама. Невысокая, собранная, с короткой стрижкой и прямым, почти колючим взглядом. На ней был домашний халат поверх кофты.
— Проходи, — сказала она ровно. — Богдан рассказывал.
Тепла в голосе не было. Марьяна улыбнулась и протянула коробку.
— Здравствуйте, Галина Степановна. Рада познакомиться.
Женщина взяла торт, посмотрела на этикетку, едва заметно поджала губы.
— Покупной, — произнесла она так, будто это был серьёзный недостаток. — Ну, пусть будет.
На кухне уже стояли салаты, курица, картошка. Пахло вкусно, но Марьяна чувствовала себя не гостьей, а человеком, которого посадили под лампу на допросе. Богдан суетился, наливал чай, рассказывал о работе, пытался заполнить тишину. Галина Степановна ела молча и время от времени смотрела на Марьяну так, словно прикидывала цену вещи на рынке.
— Ты вроде в салоне связи работаешь? — наконец спросила она.
— Да. Менеджером.
— Понятно. Работа, конечно, не из престижных. И платят, наверное, немного?
Марьяна почувствовала, как к щекам прилила кровь, но ответила спокойно:
— Нормально. Премии бывают, подработки.
— А жильё у тебя какое? Снимаешь?
— Своё. В ипотеке.
Галина Степановна тихо хмыкнула.
— В ипотеке — значит, ещё не совсем своё. Сколько платить осталось?
— Долго. Двадцать лет.
— Ох, — протянула будущая свекровь. — Это же каждый месяц сколько отдавать. Не надорвёшься?
Богдан быстро вмешался, начал рассказывать какую-то смешную историю со стройки, но неприятный осадок уже лёг на душу. Когда Марьяна уходила, Галина Степановна вежливо сказала: «Заходи ещё». Только глаза у неё оставались холодными, и в них не было ни капли приглашения…
