Примерно через неделю у меня появился сосед. Вернее, он сам пришёл знакомиться. Утром я поднимала из колодца ведро, когда за спиной прозвучал низкий спокойный голос:
— Давайте помогу. Ворот тяжёлый, незачем одной спину надрывать.
Передо мной стоял высокий худощавый старик с седой бородой и удивительно ясными серыми глазами. Он легко докрутил ручку, поднял ведро и поставил его возле сруба.
— Мирон Васильевич Савчук, — представился он, протягивая широкую ладонь. — Живу через два участка. Похоже, мы с вами последние жители этой деревни.
— Галина Степановна Бойко.
Так началось наше знакомство. Мирон Васильевич попросил называть его дядей Мироном. Когда-то он руководил местным сельскохозяйственным предприятием и привык говорить мало, зато внимательно замечал всё вокруг. О причине моего появления не расспрашивал. Он видел дорогой автомобиль, который привёз меня и уехал, видел одинокую пожилую женщину, обживавшую покинутый дом, и сделал выводы без лишних объяснений.
Сосед стал помогать ненавязчиво, будто это было естественным порядком вещей. Однажды оставил у сарая несколько сухих поленьев, в другой раз принёс молоко от своей козы. Иногда приходил вечером, садился на крыльце и говорил о погоде, земле и будущем урожае. Его спокойное присутствие не требовало ни благодарности, ни откровений. Рядом с ним я впервые почувствовала, что в этой тишине не одинока и могу не ждать опасности за каждым звуком.
Эта помощь отличалась от того, к чему я привыкла в семье. Дядя Мирон не напоминал о каждом полене и не превращал кружку молока в долг. Он замечал, когда мне трудно, делал необходимое и оставлял право принять или отказаться. Благодаря ему я заново поняла: настоящая поддержка не лишает человека самостоятельности и не требует расплаты послушанием.
Последний бой начался утром, когда я поливала уцелевшие пионы. Со стороны дороги донёсся гул нескольких моторов. К дому подъехали три легковые машины, и из них один за другим стали выходить люди.
Я узнала двоюродную сестру Людмилу с мужем, приехавших из другого города. С ними были племянник покойного Виктора Тарас и его жена, а также дальние родственники, которых я прежде встречала в основном на свадьбах и похоронах. Впереди этой растерянной процессии шли Богдан и Оксана.
Сын выглядел ещё хуже, чем во время прошлого визита. Он похудел, веко нервно подёргивалось, плечи опустились. Оксана, напротив, тщательно подготовилась к роли. На ней было скромное тёмное платье, волосы были собраны в гладкий пучок, косметики почти не было видно. На лице застыло выражение безмерной скорби. Она держала мужа под руку, словно поддерживала человека, готового упасть.
Родственников поставили полукругом перед моим крыльцом. Богдан обвёл собравшихся трагическим взглядом и, после тихой подсказки жены, начал заранее отрепетированную речь…
