— Спасибо, что приехали. Мы собрали вас, потому что в нашей семье случилась беда. Мама тяжело больна.
Он выдержал паузу, позволяя словам подействовать. Люди перевели на меня сочувственные и настороженные взгляды.
— После зимней болезни у неё появились проблемы с памятью и рассудком. Она путает события, видит заговоры, обвиняет нас в несуществующих кредитах и временами не узнаёт близких.
Я стояла с лейкой и не верила, что сын способен разыграть такой спектакль. Они решили объявить меня душевнобольной. Тогда сведения о мошенничестве можно было представить фантазиями пожилой женщины, а её имущество — снова взять под контроль.
Оксана приложила платок к сухому глазу и заговорила мягким, скорбным голосом:
— Мы искали хороших врачей и клинику, хотели обеспечить лечение. Но она убежала из дома, поселилась в этой развалине и отказалась возвращаться. Потом закрыла счета, поэтому мы даже не можем оплатить помощь. Мы очень боимся, что она причинит себе вред.
Людмила ахнула и прижала ладони к груди.
— Галочка, что же ты делаешь? Поедем с нами. Тебе нужно показаться врачу, отдохнуть, подлечиться.
Остальные смотрели на меня со смесью жалости, опасения и плохо скрываемой брезгливости. План молодых был прост: родственники скорее поверят благополучному сыну и беременной невестке, которые якобы из последних сил пытаются спасти одинокую женщину, живущую среди развалин.
Их взгляды давили сильнее прямых обвинений. Ещё утром этот двор был моим безопасным местом, а теперь каждый знакомый превращался в невольного судью. Я видела, как люди ищут во мне подтверждение рассказа Богдана: слишком ли долго молчу, уверенно ли держу лейку, не кажется ли выражение лица странным. Оксана рассчитывала именно на эту неловкую настороженность.
Я молчала, потому что любое возражение они немедленно объявили бы новым симптомом. Стоило повысить голос — и Богдан указал бы на агрессию. Начни я подробно объяснять схему с кредитом — Оксана вздохнула бы о навязчивых фантазиях.
Впервые с момента своего изгнания я почувствовала, что могу проиграть. Их ложь была подготовлена ловко, а свидетелей моего спокойствия рядом не оказалось. Но именно тогда за спиной негромко скрипнула калитка.
— Позвольте узнать, что здесь за собрание? — раздался знакомый голос.
Все обернулись. По дорожке к дому шёл дядя Мирон…
