На этот раз это был финансовый директор. Голос его дрожал. Второй банк запросил пояснения.
Инвестиционный фонд перенес встречу. Один поставщик требует предоплату. А еще пришло уведомление от страховой компании: они пересматривают покрытие по проекту «Северный квартал».
Максим слушал. И его лицо становилось жестче. Система, которую он строил годами, не падала сразу, но начинала отвечать ему отказами.
Одно письмо тянуло за собой другое. Один банк смотрел на другой. Один риск превращался в цепную реакцию.
«Коваленко Капитал» знал, куда нажать. После звонка он сел за стол и на мгновение закрыл глаза. Паника подступала к горлу, но он задавил ее привычной злостью.
Если Оксана решила играть, он заставит ее пожалеть. Не в судах, не в банках, а там, где богатые семьи боятся больше всего. В репутации.
К полудню его пиар-консультанты уже получили задачу. Нужно было подготовить утечку о бывшей жене, которая якобы вошла в брак под чужой личностью, скрыла происхождение, манипулировала доверием мужа и теперь использует семейный конфликт для финансовой атаки. История должна была выглядеть не как месть, а как защита.
Один из консультантов осторожно заметил, что атака на Коваленко может вызвать обратный эффект. Максим оборвал его. «Не на семью Коваленко. На нее, на женщину, которая скрывала свое происхождение.
Общество любит разоблачать лицемеров. Мы дадим им лицемерку. Пусть объясняет, зачем жила в моем доме под маской бедности».
Эта формулировка понравилась ему. Маска бедности. Она позволяла забыть, что именно он поверил в эту маску из-за собственного презрения.
Она превращала его из глупца в жертву, а Оксану — из униженной жены в расчетливую интриганку. Максим всегда умел выбирать слова, которые освобождали его от совести. В «Коваленко Капитал» о готовящейся атаке узнали раньше, чем первый анонимный канал опубликовал намек.
София вошла в кабинет Оксаны с планшетом и показала черновые тезисы, полученные через мониторинг медиаплощадок и рекламных кабинетов. Там уже фигурировали слова «обман», «двойная жизнь», «финансовое давление», «семейная месть». Оксана прочитала спокойно.
Боль от этих слов была предсказуемой, а значит управляемой. Она знала, что Максим ударит туда, где сможет смешать правду и ложь. Да, она скрывала происхождение и связь с семьей Коваленко.
Да, она жила в его доме без демонстрации статуса. Но обманом было не это. София спросила, будем ли блокировать публикации.
Оксана покачала головой. «Нет. Пусть выйдут.
Нам нужно увидеть, кто их подхватит, какие каналы связаны с Петренко, кто получит оплату, какие формулировки повторятся. Защищаться нужно не раньше времени, а в момент, когда противник уже оставил следы». София привыкла к ее выдержке.
Но даже она задержала взгляд. «Это ударит по вам лично». Оксана закрыла планшет.
«Лично по мне ударили три дня назад, когда решили, что достоинство зависит от банковского счета. Сейчас это уже не личное. Сейчас это способ заставить их показать сеть».
К вечеру городские деловые каналы начали шептать. Сначала появился безымянный пост о бывшей жене крупного девелопера, которая скрывала связь с могущественной финансовой группой. Затем второй канал намекнул на возможный конфликт интересов.
Третий написал, что «Коваленко Капитал» вмешивается в частный развод ради давления на строительный проект. Максим следил за публикациями из своего кабинета и постепенно успокаивался. Комментарии были разными, но нужный яд уже проникал в разговоры.
Кто-то спрашивал, почему наследница скрывалась под простой фамилией. Кто-то обвинял Коваленко в рейдерстве. Кто-то, правда, вспоминал репутацию Максима, но такие голоса пока тонули.
Диана приехала без предупреждения. Она вошла в кабинет в темном пальто, не снимая перчаток. На лице ее не было прежней насмешливой легкости.
«Ты понимаешь, что сделал?» — спросила она. Максим откинулся в кресле. «Я защищаюсь».
Она бросила на стол телефон с открытой публикацией. «Ты ударил по женщине из семьи Коваленко через анонимные каналы, — сказала она. — Отец в бешенстве.
Он хотел тишины, а ты устроил дым на весь город». Максим резко поднялся. «Твой отец хотел, чтобы я решил проблему.
Я решаю». Диана усмехнулась. «Нет, ты превращаешь проблему в пожар».
Между ними впервые возникла настоящая трещина. До этого их союз держался на выгоде и взаимном тщеславии. Теперь Диана видела не победителя, а человека, который мечется.
Максим видел в ее взгляде сомнение и ненавидел его так же, как недавно ненавидел спокойствие Оксаны. «Она никто без фамилии», — сказал он зло.
Диана посмотрела на него почти с жалостью. «Вот в этом твоя беда. Ты до сих пор произносишь это слово: никто.
Ты называл так женщину, которая за три дня остановила твои банки. Что она сделает за неделю, если ты продолжишь орать в темноту?» Максим не ответил. Удар был точным. Диана забрала телефон и направилась к двери…
