— Просто плохо спала. Кошмар приснился.
Марьяна отвела Миру в сад, а сама поехала не на работу, а в магазин техники. Ей было неловко произносить просьбу вслух, но она всё-таки сказала продавцу:
— Мне нужна маленькая камера. Незаметная. Чтобы можно было смотреть с телефона и чтобы запись включалась на движение.
Продавец предложил несколько вариантов. Марьяна выбрала самую маленькую, с магнитным креплением. Пока расплачивалась, пальцы дрожали. Она никогда не думала, что будет покупать скрытую камеру для собственной спальни.
Дома она долго стояла у двери комнаты, прежде чем войти. Утренний свет делал всё слишком мирным: застеленная кровать, аккуратная фотография, шкаф, ничем не выдающий страшной тайны. Марьяна закрепила камеру за декоративной рамкой на книжной полке напротив шкафа. Проверила изображение на телефоне: дверцы были видны полностью, часть комнаты тоже попадала в кадр. Она включила запись по движению и вышла.
Дальше оставалось ждать.
До обеда ничего не происходило. Телефон молчал. Марьяна несколько раз открывала прямую трансляцию: спальня пустая, шкаф закрыт.
В два часа, когда она собиралась ехать за Мирой, телефон завибрировал.
«Обнаружено движение».
Марьяна открыла уведомление. Видео загрузилось не сразу, и эти несколько секунд показались бесконечными. Потом на экране появилась спальня. Дверца шкафа была чуть сдвинута. Изнутри медленно высунулась рука.
Марьяна перестала дышать.
Она знала эту руку. Длинные пальцы. Часы на запястье. Те самые часы, которые она подарила Назару на годовщину. Рука нащупала что-то снаружи, задержалась на мгновение и скрылась обратно. Дверца снова закрылась.
Запись длилась всего несколько секунд. Но этого хватило.
Марьяна села на диван. Телефон выпал из ладони на подушку. Значит, Мира не лгала. Значит, её собственный рассудок не подвёл. Назар действительно был в шкафу. Или, по крайней мере, только что оттуда выглядывал.
Когда телефон снова зазвонил, она почти не удивилась. Галина Романовна.
— Да, мама.
— Марьяна, ты сегодня разве не на работе?
В голосе свекрови звучало притворное равнодушие, но Марьяна уловила настороженность.
— Плохо себя чувствую. Взяла день за свой счёт.
— А-а. Одна дома?
— А как же иначе? — сухо ответила Марьяна.
Пауза.
— Я просто беспокоюсь. Назара нет, тебе надо быть аккуратнее.
— Спасибо. У меня всё в порядке.
Марьяна смотрела на экран с записью. Закрытый шкаф теперь казался не мебелью, а живым свидетелем.
— Кстати, — осторожно продолжила свекровь, — Назар тебе ничего не говорил? О работе? О планах?
— Мы мало разговариваем. Вы разве не знаете? Он же очень занят.
— Да-да, конечно. Просто спросила. Отдыхай.
Звонок оборвался. Марьяна холодно усмехнулась. Галина Романовна что-то проверяла. Значит, она знала. Или хотя бы догадывалась. Возможно, всё это вообще было её идеей.
По дороге за Мирой Марьяна старалась держаться спокойно. Но внутри всё гудело.
— Мам, ты сегодня сердитая? — спросила дочь с заднего сиденья.
— Нет, просто думаю.
— О папе?
