Муж сделал тест ДНК, но жена решила перепроверить результат и разобраться в том, что произошло десять лет назад

Ира решила рискнуть. Была не была — в лоб ведь не дадут.

— Здравствуйте. Ирина Лисовская, корреспондент местного телевидения. Готовлю материалы для документального фильма к юбилею вашего роддома. Если нужно, свяжитесь с редакцией, там подтвердят.

Лгала она без тени смущения. О предстоящем юбилее Ирина на днях слышала в местных новостях и теперь воспользовалась этим.

— Ладно, доложу главному врачу, — неохотно согласилась медсестра.

К удивлению Ирины, её приняли. Оставалось держаться спокойно, изображая опытную журналистку так, чтобы никто не усомнился. Она изо всех сил старалась не выдать себя и бойко расспрашивала главного врача о роддоме.

— Андрей Николаевич, вы замечательно рассказываете. Но для фильма нужны ещё документы. Можно посмотреть личные дела ваших давних сотрудников? Скажем, тех, кто работал здесь хотя бы лет десять назад. Зрителям это наверняка будет интересно.

— Умеете вы уговаривать, — улыбнулся он.

Не прошло и нескольких минут, как Андрей Николаевич передал ей увесистую стопку личных дел. Ирина вчитывалась в документы, рассматривала фотографии. Она надеялась узнать кого-нибудь из тех медсестёр и санитарок, которые ухаживали за ней после операции.

Знакомое лицо наконец нашлось. С фотографии смотрела санитарка, которую Ирина помнила по первым дням после родов. Кажется, её звали Надеждой.

В деле сохранился домашний адрес, и искать долго не пришлось: Надежда по-прежнему жила там. Купив цветы, конфеты и шампанское, Ирина с тяжёлой душой отправилась к ней.

— Вы к кому? Что вам нужно? — недоумённо спросила пожилая женщина.

Скрывать причину визита Ирина не стала. Она прямо рассказала, что произошло с их семьёй и какие результаты они получили. При упоминании ДНК лицо бывшей санитарки изменилось; её волнение сразу стало заметным.

— Скажите, где ребёнок, которого я родила? — настаивала Ирина. — От Жанночки я ни за что не откажусь, она моя дочь. Но мне нужно узнать, что стало с другой девочкой, с моей родной.

Надежда изворачивалась, уходила от ответа. За подмену можно было оказаться под судом, а провести остаток жизни в тюрьме ей не хотелось.

— Если расскажете всё честно, я не стану подавать в суд, — пообещала Ирина.

Лишь после этого Надежда успокоилась и заговорила тихо: