Жизнь без прикрас— Алексей Артёмович, я изучаю ваши материалы. Скажите, у Ширяевой были какие-нибудь показания к приёму этого препарата?
— Ни одного. Я говорил с лечащим врачом: он подтвердил, что такого назначения не делал. Лариса Васильевна сама почувствовала, что происходит неладное, и тайком обратилась в стороннюю лабораторию. Результат страшный, понимаю, но сомневаться в его достоверности не приходится.
— Ясно. А кто мог подходить к её еде, к лекарствам?
— Прежде всего муж, Денис Сорокин. Они жили вместе; чай ей готовил он, таблетки тоже приносил. Домработница бывала три раза в неделю, но это проверенный человек, уже двадцать лет под наблюдением. С остальными Лариса Васильевна встречалась лишь время от времени.
— Получается, муж рассчитывал на наследство?
— У неё были сеть клиник, коммерческая недвижимость, большие суммы на счетах. Всё это она приобрела до замужества, детей у неё нет. Не оставь она завещания, Сорокин получил бы всё как единственный наследник по закону.
— Однако завещание всё-таки появилось.
— Накануне её смерти. Имущество она оставила посторонней девушке, санитарке Кравец. Мужу не досталось ничего.
— Любопытно. Мотив, средство, возможность — вся классическая триада налицо.
— Да, и свидетель у нас тоже есть. Кравец присутствовала, когда Лариса Васильевна делилась со мной подозрениями. Девушка согласна дать показания.
— Где мне её искать?
— Сейчас она в безопасности. Сорокин разыскивает её, пытается запугать и добиться отказа от наследства. Боюсь, её жизнь под угрозой.
Костюк нахмурился.
— Возбуждаю уголовное дело. Убийство. Назначу эксгумацию и повторную судебно-медицинскую экспертизу. Подтвердится отравление — Сорокину предстоит долгое заключение.
— Благодарю вас, Владимир Егорович…
— Благодарить не нужно. Это моя работа.
Закончив разговор, Костюк приступил к постановлению о возбуждении уголовного дела. Предстояло немало кропотливой работы, но такие расследования ему нравились: разрозненные сведения постепенно складываются в ясную картину, а человек, уверенный, что избежал расплаты, обнаруживает, что сеть вокруг него стягивается.
Судебное разрешение на эксгумацию тела Ширяевой пришло через два дня. Всё провели в закрытом режиме, не привлекая лишнего внимания; материалы направили в столицу, в ведущий центр судебной медицины.
Ожидая выводов экспертов, Владимир Егорович занялся косвенными уликами. Помощникам он поручил просмотреть записи из аптек в районе, где жила Лариса. Нужно было проверить, покупал ли Сорокин обнаруженный у неё препарат.
Спустя неделю нашлась запись из частной аптеки. На ней хорошо различался Денис: подошёл к окошку, поговорил с фармацевтом, передал деньги и получил упаковку. Покупка состоялась за два месяца до смерти жены.
На допрос Костюк вызвал женщину, обслуживавшую его в тот день. Ей было около пятидесяти лет; она нервничала и выглядела испуганной. Следователь показал фотографию Сорокина.
— Узнаёте покупателя?
— Узнаю, да. Он не один раз к нам заходил.
— За чем приходил?
— За препаратом для паллиативной терапии. Рассказывал, что мать больна онкологией. Будто врачи разрешили давать лекарство дома, чтобы избавить её от мучений.
— Рецепт на него у вас сохранился?
Женщина побледнела.
— Рецепта не было. Он уверял, что потерял его, и предложил доплатить. Я взяла деньги… Мне тогда деньги были нужны.
— И сколько покупок он у вас сделал?
— Четыре или пять. Точнее не скажу, не помню.
Костюк кивнул.
— Вы ведь понимаете: отпускать такой препарат без рецепта незаконно. А если им убили человека? Тогда вы соучастник.
Фармацевт расплакалась.
— Я ничего об этом не знала! Клянусь вам, не знала.
— Изложите всё в заявлении, признайтесь добровольно. Это смягчит вашу вину. Но от показаний в суде вас не освободит.
Вытирая слёзы, женщина кивнула. Следователь продиктовал протокол, и она поставила подпись. Ниточка, которая вела к Сорокину, теперь была закреплена документом.
Олег Каминский тем временем просматривал все записи из клиники, где лечилась Ширяева. Время визитов, посетители, продолжительность каждого посещения — детектив проверял всё. Денис появлялся часто: приносил цветы и фрукты, сидел возле жены. Если судить по камерам, муж был образцовый.
На одной записи Каминского заинтересовал термос. С ним Сорокин вошёл в палату, пробыл там десять минут и вышел уже без него. Спустя час за посудой пришла медсестра. Термос оказался пуст.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.