«Как он там?» — спросил Богдан.
«Держится. Ест немного лучше, чем в первые дни. Спит плохо, но это от обезболивающего. Врач приходил в четверг, я отправила тебе сообщение».
«Да, видел. Слушай, Марин, сохраняй квитанции за лекарства. Я потом всё компенсирую».
«Хорошо».
«И ещё: папа ни на что не жалуется?»
«Нет, он вообще не жалуется».
«Это на него похоже». Богдан помолчал. «Ну и хорошо. Я разберусь с этим проектом и приеду. Наверное, числа двадцатого».
«Хорошо», — снова сказала Марина.
«Ты как сама?»
«Нормально, Богдан».
Он помолчал еще секунду и повесил трубку. Марина посмотрела на телефон. Потом открыла социальную сеть.
Она не следила за ним: он просто оставался в списке друзей, потому что Марина так и не удалила его. Полистала страницу. Фотография, опубликованная три дня назад.
Море. Синее, блестящее. Шезлонги.
И рядом с ним молодая женщина в белом купальнике, смеется, запрокинув голову. Геометка: курортный город. Марина закрыла приложение.
Она сидела на кухне минуту, может, две. Потом встала, поставила на плиту кастрюлю с водой для макарон, включила вытяжку, достала из холодильника сыр. Никаких командировок не было.
Просто он не хотел смотреть, как умирает отец. И нашел способ, который казался ему удобным. На следующий день утром, пока Данил собирался в школу, а Михаил Степанович еще лежал, Марина сварила кофе и позвонила своей подруге Ларисе.
Лариса работала медсестрой в городской больнице. Знала про болезни все, что можно знать без докторского диплома. И умела говорить правду так, что она не ранила, а помогала.
«Марин, ну ты как?» — сразу спросила Лариса. «Устала немного». «Но не от деда. Дед хороший человек». «А от чего?» «От Богдана. Он в курортном городе».
Пауза. «Командировка?» «Нет». «Понятно».
Голос Ларисы остался ровным, только чуть потвердел. «Ты как себя чувствуешь в связи с этим?» «Никак». «Удивлена?» «Нет».
«Злишься?» «Немного». «Будешь с этим что-то делать?» «Нет». «Правильно».
Лариса помолчала. «Марин, я могу в субботу приехать, посмотреть Михаила Степановича. Привезу препараты, которые могут ему пригодиться. И вообще, просто побуду с вами».
«Приезжай. Буду рада». «И, Марин, ты молодец».
«Я просто делаю то, что надо делать». «Это и есть молодец». Лариса приехала в субботу с утра.
Невысокая, круглолицая, с той особой медицинской спокойностью в движениях, которая появляется у людей, долго работающих с болью. Она осмотрела Михаила Степановича профессионально, но без холодности. Спрашивала, слушала, проверила, как он поднимается, как ест.
«Вы держитесь хорошо», — сказала она ему. «Для вашей ситуации очень хорошо». «Для моей ситуации», — повторил он с легкой иронией.
«Это медицинское „хорошо“ звучит примерно как „пациент стабильно умирает“». Лариса не смутилась. «Немного похоже», — согласилась она.
«Но стабильно — это уже неплохо». Он засмеялся, по-настоящему, с удовольствием. И Марина заметила, что Данил, который крутился рядом под предлогом поиска какого-то учебника, тоже улыбнулся.
После того как Михаил Степанович задремал, Лариса пила кофе на кухне и тихо говорила, глядя в окно: «У него ещё есть время. Сколько — не скажу, это не в нашей власти. Но он сильный. Я видела таких людей: они будто уходят лишь после того, как скажут всё, что хотели, и закончат главное».
«Что закончат?»
«Дела, разговоры, расчёты с жизнью».
Лариса обернулась к Марине. «Ты ему что-то значишь, это видно». «Он мне тоже».
«Жаль, что сын пошел не в него». Марина не ответила, но не потому, что было нечего сказать. В тот вечер, когда Данил ушел к однокласснику, а в квартире стало тихо, Михаил Степанович позвал ее из комнаты…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
