Марина сама не знала, почему согласилась ехать. В пятницу вечером Данил спросил: «Мам, поедешь с нами в субботу?» Она не нашла причины отказаться. А может, и не искала.
Машина у Богдана была та самая, серебристая «Тойота». Данил сел спереди, Марина сзади. Ехали почти молча.
Не потому, что было неловко, а просто говорить особо было не о чем. За окном плыл октябрь. Желтый, рыжий, местами уже голый.
Всё это летело мимо стекла, и отдельные деревья сливались в длинное цветное пятно. Дачный посёлок встретил их тишиной и запахом прелых листьев. Большинство домов уже закрыли на зиму.
Сезон кончился. Только кое-где дымили трубы. Кто-то доделывал последнее, кто-то просто не хотел расставаться с летом.
Дача была такой, какой Данил описывал. Домик крепкий, трава действительно высокая, август и сентябрь дождливые выдались, успела отрасти. Яблоня стояла у забора, почти без листьев, но с несколькими запоздалыми яблоками на ветках, мелкими, темно-красными.
Данил сразу пошел к яблоне, потрогал одно яблоко, попробовал откусить прямо с ветки. «Кислые», — сообщил он. «Антоновка, наверное», — сказал Богдан, доставая из багажника косу.
«Они и должны быть кислые. Дед из них варенье делал». «Ты умеешь варить варенье?» — спросила Марина.
Богдан на секунду опешил. «Нет». «Я тоже нет».
Она посмотрела на яблоню. «Жалко». «Можно научиться», — сказал Данил с яблоком в зубах.
«В интернете все есть». Богдан засмеялся. Неожиданно, свободно, так, как давно не смеялся при Марине.
Они работали несколько часов, почти до заката. Богдан косил, поначалу неловко, но вскоре приноровился. Данил граблями сгребал скошенную траву в кучу.
Марина разобрала небольшой сарай у забора. Там скопился хлам, который никто не трогал, наверное, лет десять. Старые ведра, ящики, сломанные инструменты.
Часть хлама Марина выбросила, а то, что ещё могло пригодиться, аккуратно сложила. Под конец работы Данил принёс из машины старый дедов термос.
Марина разлила чай. Он уже остыл, но после работы всё равно оказался кстати. Они втроём сели на крыльцо.
Богдан, Данил, Марина. В ряд, как садятся люди, которым незачем смотреть друг на друга, потому что смотрят в одну сторону. Перед ними был участок, уже аккуратный, скошенный, с кучами листьев у забора.
Яблоня. Небо над деревьями, октябрьское, чуть розоватое на западе, где садилось солнце. «Дед бы одобрил», — сказал Данил.
«Думаешь?» — спросил Богдан. Дед всегда говорил: главное, чтобы всё было в порядке. Не обязательно красиво или богато — просто в порядке.
Богдан смотрел на участок. «Да, это он говорил». Помолчали.
«Пап», — сказал Данил. «М?» «Ты умеешь что-нибудь чинить по хозяйству?» «Немного. Могу починить кран, разобраться с простой проводкой. Дед пытался меня учить, но я плохо слушал». «Я тоже сначала плохо слушал», — признался Данил.
«Потом начал». Он посмотрел на отца. «Можем в следующий раз приехать и что-нибудь починить вместе? Тут ступенька на крыльце шатается».
«Можем, — сказал Богдан. — Просто можем. Не „конечно“, не „обязательно“. Просто можем». Тихое, спокойное согласие без лишних украшений. Марина держала в руках холодный термос и думала о том, что Михаил Степанович написал в письме сыну.
«Используй это». Вот оно, то самое «это»: крыльцо, яблоня, шатающаяся ступенька, октябрьское небо и мальчик рядом, который ещё не вырос.
Пользуйся, пока есть. Ноябрь принес первый снег. Ранний, до которого никто не был готов…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
