— Я с этим закрытием квартала замучился. Прости, что нагрубил, — говорил Вадим.
— Если задерживаешься, предупреди. Я начинаю нервничать, — отвечала я.
Когда-то такие короткие фразы казались нам невозможными. Теперь их хватало, чтобы обезвредить бомбу до взрыва.
Через три года после того, как мы снова сошлись, холодной осенью нам позвонила Вадимова тётя из посёлка, где жила Жанна. Голос у неё то и дело срывался от тревоги. Жанне резко стало хуже, и, по словам врача, счёт шёл на дни.
Закончив разговор, Вадим побледнел и уставился в стену коридора. Я подошла, положила ладонь ему на спину и осталась рядом. Он повернулся и обнял меня крепко, отчаянно.
— Надо ехать, — хрипло сказал он.
— Поедем все трое.
До самого посёлка никто из нас не заговорил. София уловила наше напряжение и всю дорогу глядела за окно. От дома тёти повеяло затхлостью и болезнью. В главной комнате на большой кровати лежала Жанна. Она выглядела такой маленькой, словно вместе с уходящей жизнью уменьшалась и сама. При нашем появлении ей с трудом удалось открыть глаза. За усталостью и действием лекарства уже не угадывалась прежняя придирчивая острота её взгляда.
Вадим что-то прошептал, сел рядом и взял её за руку. Эта рука столько раз железной хваткой направляла нашу жизнь. Теперь она казалась сухим осенним листом.
— Я здесь, мама.
Жанна медленно повернула голову ко мне. Я стояла у изножья, оставив матери и сыну место побыть рядом.
— Оксана, — едва слышно позвала она. — Вам хорошо в доме?
— Хорошо. Софии в нём хорошо расти.
От этого небольшого усилия Жанна устала. Она чуть заметно кивнула и прикрыла глаза.
— Хорошо. Это хорошо.
Жанна умерла через два дня. Под утро Вадим держал её за руку. Всё произошло тихо: один последний вздох, словно с ним ушло напряжение, накопившееся в маленькой комнате.
Похороны устроили скромные. Над небольшим поселковым кладбищем стояло серое небо, с которого вот-вот мог пойти дождь. Вадим молча плакал у могилы отца. Рядом с ним предстояло похоронить Жанну. Я крепко держала Вадима под руку, а София, притихшая от торжественности происходящего, прижалась к моей ноге.
В его глазах мне виделось горе и что-то ещё: будто понемногу отпускала вина, которую он носил в себе много лет. Вадим любил мать и боялся её. С её смертью окончательно прошло то время, когда ему прежде всего нужно было её одобрение. Мужем и отцом он теперь был по собственному выбору.
В тот вечер мы вернулись в гостиницу в посёлке. Вадим дождался, пока София уснёт, сел на край кровати и ослабил чёрный галстук.
— Спасибо, что поехала со мной, — сказал он, не глядя на меня.
— За это не надо благодарить. Ты мой муж, и мне надо быть рядом.
Он поднял глаза. Они покраснели, но смотрел он ясно.
— Я ведь годами думал: стоит мне возразить матери, и она перестанет меня любить. Считал, что должен сделать её счастливой, даже если вы с Софией из-за этого будете несчастны.
— Я знаю.
— Нам пришлось расстаться, и я прожил три года без тебя, прежде чем смог по-другому взглянуть на любовь и на то, что считал своим долгом перед матерью. Хорошо, что к концу жизни она и сама пришла к этому пониманию, пусть и своим путём.
Я села возле Вадима, прислонившись головой к его плечу.
— Теперь мы остались вдвоём, — сказал он.
— Мы и София, — тихо поправила я.
— Мы и София, — повторил он и поцеловал меня в волосы. — И, может быть, ещё кто-то, если мы сами захотим.
Я замерла: до того естественно он это сказал. Впервые за много лет мы заговорили о том, что семья может стать больше, и никто нас к этому не подталкивал.
— Ты хочешь ещё одного ребёнка? — осторожно спросила я.
Вадим обнял меня за плечи.
— Не знаю. Раньше хотел, потому что так полагалось, потому что мама ждала. Теперь я знаю только одно: если решим завести ещё ребёнка, то по собственному желанию, не ради кого-то другого. И если у нас будет только София, мы всё равно семья. Полноценная семья.



















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.