Первой она набрала Мирославу Остаповну Бондар. Мирослава была не только врачом, но и подругой, рядом с которой Оксана давно перестала изображать железную выдержку.
— Ты где? — спросила Мирослава вместо приветствия. — Голос у тебя такой, будто ты всю ночь не спала.
— Дома.
— Ты же должна быть на работе.
— Миро, если на подушку капнули какую-то жидкость… это может быть опасно?
Пауза оказалась длиннее вопроса.
— Кто капнул?
— Богдан.
— Он разве не уехал?
— Я тоже так думала.
— Ты руками ткань трогала?
— В перчатках.
— Пакет не открывай. Не нюхай. Закрой спальню и приезжай ко мне. Все записи, фото, сообщения — бери с собой.
Оксана сложила в сумку паспорт, медицинскую папку, телефон и пакет с наволочкой. Старый общий планшет остался на журнальном столике: он был почти разряжен, экран темнел, как пустое зеркало. Уже у выхода она заметила в прихожей запасную связку ключей Богдана. Она висела на обычном месте.
Значит, он вошел не с ней.
Месяц назад Богдан настоял, что замок нужно заменить. Сказал, старый заедает, в доме много посторонних, после истории с посылками лучше перестраховаться. Мастер приходил вечером, когда Оксана задержалась у поставщика. Ей выдали две связки. О третьей никто не говорил.
На лестнице она встретила Софью Захаровну Войтенко из соседней квартиры. Та остановилась, прищурилась поверх очков.
— Оксана Даниловна? А я думала, вы на работе.
— Плохо стало. Отпросилась.
— Муж ваш заезжал, — сказала соседка тише. — И не один. Внизу машина стояла, женщина за рулем. Я еще подумала: короткая у него командировка.
Оксана крепче сжала перила.
— Лицо видели?
— Платок, очки. На любовницу, если честно, не похожа. Сидела так… будто распоряжение ждет.
— Если Богдан будет спрашивать, вы меня не видели.
Софья Захаровна мгновенно перестала улыбаться.
— Поняла. Звони, если понадобится.
В клинике Мирослава забрала пакет так осторожно, будто принимала не ткань, а чье-то безумие, завернутое в полиэтилен. Она быстро позвонила Льву Назаровичу Дорошу, токсикологу из лаборатории, и договорилась о предварительной проверке. Потом поставила перед Оксаной стакан воды и велела набрать Ирину Максимовну Стеценко — адвоката, старую знакомую ее отца.
— Говорите ровно, — сказала Ирина Максимовна, когда выслушала первые фразы. — Только факты. Никаких предположений.
Оксана рассказала: отгул, диван, ключ, Богдан, флакон, подушка, машина во дворе, сообщение из командировки. Она говорила спокойно, и от этого сама себе казалась чужой.
— Домой одной не возвращайтесь, — сказала адвокат.
— Я должна. Если квартира будет пустая, он насторожится.
— Тогда не обсуждайте с ним ничего. Ткань передать специалисту, записи сохранить в нескольких местах, первой мужу не звонить. И ни минуты не оставайтесь с ним без свидетелей.
Лев Назарович забрал пакет через час. Он был сдержан, говорил мало, но после осмотра наволочки посмотрел на Оксану уже без привычной врачебной отстраненности.
— Пока не будет ясно, что именно на ткани, не ложитесь на эту подушку и не оставайтесь с супругом в одной квартире без возможности позвать помощь.
Слово «супруг» неприятно задело слух. Человек, который должен был охранять ее сон, мог превратить этот сон в ловушку.
Вечером Оксана все же вернулась домой. Мирослава уговаривала остаться у нее, но Оксана понимала: Богдан должен думать, что она ничего не знает. Софья Захаровна выглянула из своей двери, едва Оксана поднялась на площадку.
— Все цело?
— Пока да.
— Заходи на чай, если что. У меня чай крепкий, а слух еще крепче.
В квартире ничего не изменилось. Оксана закрыла дверь, накинула цепочку, прошла в спальню, открыла форточку и достала чистое белье. Но на прежнюю подушку новую наволочку не надела. Взяла другую, из гостевого комплекта, и отнесла ее в гостиную. Спать в спальне было невозможно: каждая складка простыни казалась следом чужого намерения.
Богдан позвонил в девять. Оксана включила запись и ответила.
— Как ты?
— Лучше. Была у Мирославы.
— Зачем?
— Горло, кашель.
Он помолчал.
— Могла бы мне написать.
— Ты же на встречах.
— Я все равно волнуюсь.
— Не надо.
— Ты дома?
— Да.
В трубке стало тихо. Потом он спросил слишком небрежно:
— В спальню ляжешь?
Оксана посмотрела на закрытую дверь.
— Нет. В гостиной легче дышать.
— Ты же всегда говорила, что на диване спина ноет.
— Сегодня ноет все.
— Как хочешь. Я завтра, наверное, задержусь.
— Хорошо.
— Оксан.
— Что?
— Не накручивай себя. Ты в последнее время слишком тревожная.
— Наверное, устала.
— Вот и отдыхай.
Он отключился. Оксана осталась сидеть на диване с телефоном в руке. Раньше после таких звонков она скучала. Теперь слышала не заботу, а раздражение. Ему мешало, что она не легла в спальню…
