После обеда снова позвонила Диана. Уверенности в ее голосе не осталось совсем.
— Он у меня.
— Богдан?
— Да. Пришел час назад. Сначала просил пустить, потом сказал, что я обязана помочь. Он уверен, что вы все отобрали. Если я сейчас откажу, он не уйдет.
— Уходите к соседям, если боитесь.
— Я уже боюсь.
На заднем фоне хлопнула дверь.
— Диана! — донесся мужской голос. — С кем говоришь?
Она перешла на шепот:
— Он просит деньги. Говорит, ему надо уехать. Я не дам.
Оксана услышала Богдана:
— Скажи ей, что любишь меня. Скажи, что мы были вместе в тот день.
— Нет, — ответила Диана уже не в трубку.
— Ты же хотела быть моей женой.
— Живой, Богдан. Не вместо мертвой.
Тишина стала тяжелой. Потом что-то стукнуло.
— Он ударил по шкафу, — прошептала Диана. — Я включила запись.
— Уходите сейчас.
Позже, уже вечером, Диана сама пришла к Оксане. В сером пальто, без прежнего блеска. В руках держала флешку и телефон.
— Здесь разговор. И сообщения. Пусть ваш адвокат заберет.
— Почему лично?
— Хотела увидеть, что вы живы.
Диана не вошла сразу. Посмотрела на гостиную, на диван, на одеяло.
— Он говорил, вы живете как чужие.
— Предательству часто нужна декорация.
Оксана взяла флешку.
— Вам придется дать показания.
— Дам. Через адвоката.
Диана вдруг заплакала — тихо, некрасиво, как плачут не от раскаяния, а от разрушенной картины мира.
— Он обещал мне дом. Я думала, вы мешаете счастью. А оказалось, я ждала, когда освободят место.
Оксана не стала ее утешать.
— Уходите. И не открывайте Богдану.
Диана кивнула и ушла.
Вечером позвонила Марьяна.
— Я у Мирославы. Детей приняли. Остап ищет меня. Мама кричит про предательство.
— Ты в безопасности?
— Пока да. Оксана, если я промолчу, Настя вырастет и решит, что ради бедности можно желать смерти другой женщине.
— Что ты хочешь сделать?
— Рассказать все. Про разговоры мамы, про квартиру, про то, как она говорила: Оксана все равно одна. Я не знала про флакон, но слышала достаточно.
— Ирина Максимовна поможет оформить правильно.
— Нет. Пусть следователь сам вызывает. Я не хочу выглядеть так, будто ты купила меня помощью детям.
В этих словах впервые прозвучала не просительница, а мать. Поздно ночью Богдан вернулся. Он не звонил. Просто сел на лестнице у двери. Оксана услышала шорох, потом его голос…
