Людмила Петровна посмотрела на взрослого сына, и ей вдруг стало физически неприятно от его жалких слов, от этой откровенно инфантильной попытки переложить груз ответственности за свой собственный брак на её пожилые плечи.
— Когда ты, будучи взрослым мужчиной, принимал решение жениться на женщине с двумя маленькими детьми от другого брака, ты должен был чётко понимать уровень этой ответственности, — произнесла она ровно, чеканя каждое слово, словно вколачивая гвозди. — Дети — это не плюшевые котята, которых можно закрыть в дальней комнате, насыпать корма и спокойно уйти пить вино в ресторан. С детьми нужно сидеть, ими нужно заниматься ежеминутно. Вы обязаны сами справляться со своими жизненными проблемами и выборами, а не вешать их на меня, прикрываясь высокими словами о семье.
Оксана шумно, театрально выдохнула и агрессивно шагнула на кухню.
— Знаете что, Людмила Петровна, это просто жестоко и бесчеловечно. Вы нас пустили сюда с красивыми словами, чтобы мы на ипотеку накопили быстрее, а теперь целенаправленно выживаете нас отсюда. Вы же прекрасно видите, что мы экономим буквально каждую копейку. Если мы сейчас начнём нанимать профессиональных нянь на выходные по конским тарифам, мы вообще никогда эту чёртову квартиру не купим.
— Значит, вы просто не будете ходить по ресторанам и кинотеатрам, пока не накопите и не купите своё жильё, — ледяным тоном ответила Людмила Петровна. — Вы будете сидеть дома, как миллионы других родителей, и воспитывать своих детей сами.
— Вы просто ненавидите моих сыновей! — Голос Оксаны сорвался на истеричный визг. — Вы с самого первого дня были против нашего брака. Вы всё это делаете специально. Вы хотите, чтобы Миша меня бросил.
— Мне нет абсолютно никакого дела до твоего брака, Оксана. Уверяю тебя, мне есть дело только до моей квартиры, моей нервной системы и моего покоя.
Людмила Петровна медленно встала из-за стола. Она не повышала голос ни на полтона, не махала руками, не суетилась. Она просто стояла прямо и смотрела на этих двоих инфантильных взрослых людей, которые почему-то свято верили, что весь окружающий мир должен безропотно прогнуться под их личные планы и хотелки.
— Моя квартира — это место для моего комфортного заслуженного отдыха, а не бесплатная привокзальная гостиница, не благотворительный фонд и не круглосуточная служба нянь. Условия с этой минуты будут следующие. С сегодняшнего дня вы сами, без моей помощи, занимаетесь детьми. В квартире должна быть полная тишина после девяти часов вечера. Никакие игрушки не должны валяться в общем коридоре, ванной и на кухне. Если мальчики носятся по комнатам, орут дурниной и портят вещи, а вы благополучно закрываете на это глаза, вы собираете свои чемоданы в тот же вечер…
