Артём Ильич Савчук представлял интересы строительной компании Максима уже четыре года. Они познакомились, когда один подрядчик попытался взыскать несуществующий долг. Артём разобрал схему за несколько недель и выиграл дело настолько чисто, что противоположной стороне пришлось оплатить судебные расходы. С тех пор его номер стоял у Максима в быстром наборе.
Артём ответил почти сразу. Ирина сидела рядом и смотрела на снежную трассу.
— Артём, у меня необычная ситуация.
— У тебя обычных не бывает, — отозвался адвокат привычно насмешливым, но внимательным голосом. — Рассказывай.
Максим коротко перечислил главное: женщина, закрытая клиника, спорная доверенность, влиятельный муж, шестилетний ребёнок. Артём не перебивал, а после рассказа несколько секунд молчал.
— Олег Коваленко?
— Он.
— Фамилия знакомая. В неприятном контексте. Мне нужно лично поговорить с Ириной.
— Сегодня успеем?
Максим посмотрел на неё. Она слышала разговор и кивнула.
— В шесть жду в офисе, — сказал Артём. — Адрес пришлю.
Юридическая фирма занимала третий этаж делового центра в ближайшем городе. Стеклянный фасад, живые растения у стойки администратора, кофемашина в переговорной — всё выглядело современно и немного безлично. Артём встретил их сам. Невысокий, плотный, в очках с тонкой оправой и хорошо сидящем пиджаке, он пожал руку Максиму, а на Ирину посмотрел спокойно и профессионально, без подозрения и жалости.
В переговорной он открыл ноутбук и положил рядом бумажный блокнот. Несмотря на технику, важные детали Артём всегда записывал от руки: говорил, что так мысли выстраиваются точнее.
— Начинайте с самого начала. Я буду часто перебивать и уточнять. Это не недоверие, а работа.
Ирина говорила около сорока минут. Адвокат спрашивал даты, должности, названия документов, порядок подписания бумаг. Когда речь дошла до клиники, он остановил её.
— Какой препарат вам вводили?
— Не знаю. Шприц видела один раз, когда медсестра не успела убрать. Помню только жёлтую деталь на игле.
— Уже полезно. Следы некоторых препаратов остаются в организме до нескольких месяцев. Если анализ их обнаружит, эксперты смогут сопоставить вещество с вашим состоянием.
После рассказа Артём снял очки и медленно протёр стёкла. Максим знал этот жест: адвокат обдумывал услышанное.
— Есть плохие новости и хорошие. С каких начать?
— С плохих.
— У вас нет документов и официально подтверждённого места пребывания. По бумагам вы сбежавшая пациентка закрытого учреждения. Любой сотрудник полиции при проверке обязан задержать вас и вернуть медикам до выяснения обстоятельств. В такой ситуации адвокат не успеет вмешаться: сначала сработает процедура принудительного возвращения.
— Это я понимаю.
— Теперь хорошая часть. Процедуру можно остановить. Нам понадобятся три опоры. Первая — не одна, а минимум две, лучше три независимые психиатрические экспертизы в учреждениях, не связанных с прежней клиникой. Вторая — оригинал либо заверенная копия доверенности. Третья — свидетель из персонала «Нового горизонта», который видел, что с вами происходило.
— Свидетеля найти почти невозможно. Учреждение закрыто, сотрудники молчат.
— Закрытое учреждение не бывает непроницаемым, — спокойно возразил Артём. — Иначе моя профессия не имела бы смысла.
Максим всё это время слушал. Ирина отвечала без путаницы, точно отделяя то, что знала, от предположений. После двух месяцев медикаментов и изоляции она рассуждала так же собранно, как, вероятно, раньше разбирала транспортные маршруты.
— Обследования я организую, — сказал Максим. — Есть знакомые в двух клиниках в других городах.
— Одну найду здесь, — кивнул Артём. — Три независимых вывода в суде будут весомее. Первое обследование можно провести завтра. Но сначала я подам заявление об оспаривании диагноза и попрошу суд временно запретить принудительный возврат до проверки его оснований. Если обеспечительную меру удовлетворят, вернуть вас в клинику автоматически уже не смогут.
— Где мне находиться до этого? — спросила Ирина.
— У меня, — ответил Максим прежде, чем адвокат успел сказать что-либо.
Она резко повернула голову.
— Мы этого не обсуждали.
— Теперь обсуждаем. Посёлок охраняется, посторонние туда не попадут. В общественных местах появляться вам нельзя.
Ирина опустила взгляд на стол. Два месяца взаперти научили её искать ловушку даже в помощи. Наконец она тихо произнесла:
— Мне нужна дочь.
— Это следующий этап, — сказал Артём. — Сначала отменяем медицинское основание, затем добиваемся встречи и решаем вопрос об опеке.
Когда они вышли, уже стемнело. Возле машины Ирина остановилась.
— Я верну все расходы. За адвоката, обследования, дорогу. Если компания останется моей, я рассчитаюсь полностью.
— Я пока ничего не считаю.
— А я считаю. Мне важно, чтобы вы знали.
По дороге она снова спросила, почему он вмешался. На этот раз Максим уже понимал ответ, хотя не мог выразить его красиво.
— Из-за записки. Человек, способный после такой ночи аккуратно сложить плед и оставить три ясные строки, не похож на того, кем вас объявили.
Ирина отвернулась к окну. Максим думал о доверенности, клиниках и шестилетней Лизе, которую отец использовал как самый сильный рычаг. Внутри поднималась не горячая ярость, а холодная рабочая злость. Артём обещал подать заявление и ходатайство к полудню следующего дня, и до того момента у них оставалось совсем немного времени…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
