В начале августа по единственной улице деревни прогрохотала машина, каких здесь отродясь не видели. Блестящий черный седан с антенной на крыше. Следом за ним еще один, попроще, груженный какими-то ящиками.
«Едут, — сказал старик Руденко, сидевший на лавке у своего дома. — Начальство едет». Машины остановились у здания местной администрации.
Из первой вышли двое молодых мужчин. Один высокий, черноволосый, с уверенной, размашистой походкой. Второй пониже, светлее, державшийся чуть позади.
«Олег Кравченко», — представился первый главе местной администрации, вышедшему навстречу. «Отец мой — замминистра! Прислал проверить, как продвигается дело с комбинатом. Это Андрей, помощник мой».
Глава администрации, невысокий, лысоватый мужчина, засуетился, пожимая протянутую руку. «Милости просим, Олег… простите, отчество… Викторович… Олег Викторович… Все готово. Покажем, как строительство идет. Лесное хозяйство тоже подключим. Там уже вырубка на полную мощность». «Вот это правильно, — сказал Олег, оглядывая деревню с легкой снисходительностью. — А то отец переживает, что темпы падают. Комбинат к декабрю запустить надо, не позже».
Андрей Савченко, тот, что помоложе и потише, кивнул, соглашаясь, как соглашался всегда.
Деревня встретила приезжих настороженным любопытством. Бабы у колодца перешептывались. «Это чьи же сынки-то?» «Да большие люди, говорят. У одного отец в министерстве лесном сидит, у другого не то в торговле, не то еще где. Тоже не последний человек». «Приехали, значит, лес наш добивать окончательно».
«А то. Раз начальство едет проверять, значит, спешат сильно». Галина Петровна Бондаренко, услышав этот разговор, покачала головой.
«Не к добру такие гости. Помяните мое слово». Первый день Олег и Андрей провели, осматривая стройку комбината и делянки вырубки вместе с главой администрации и лесничим, замещавшим покойного Николая Степановича.
Разговаривали деловито, кивали, делали пометки в блокнотах. Но было видно, что интерес их поверхностный, больше для галочки перед отчетом отцам, чем из настоящей заботы о деле. «Темпы неплохие», — сказал Олег, глядя на свежевырубленные делянки, где еще лежали неубранные стволы.
«Только медленно все равно. Нужно ускорять». Лесничий, немолодой мужчина по фамилии Дорошенко, замялся.
«Олег Викторович, у нас тут недавно человек погиб как раз из-за спешки. Дерево не в ту сторону упало». Олег пожал плечами, будто речь шла о мелкой технической неполадке.
«Издержки производства, — сказал он ровно. — Везде так бывает. Главное — план выполнить».
Дорошенко промолчал, хотя лицо его застыло. К вечеру, отделавшись от официальных дел, Олег и Андрей отправились гулять к реке. Той самой, что протекала в полукилометре от деревни, где берег был песчаный и пологий.
«Красиво тут», — сказал Андрей, оглядывая закат над водой. «Скучно тут, — поправил Олег, доставая из машины складные стулья и бутылку коньяка, привезенную из столицы. — Но денек-другой можно перекантоваться, пока отчет составим».
Они разбили небольшой лагерь прямо у воды. Палатки не капитальные, а так, для видимости отдыха, чтобы оправдать продление командировки перед начальством. Именно в этот вечер, потягивая коньяк из походных стаканчиков, Олег заметил на другом берегу реки у старой ветлы тонкую фигуру девушки, сидящей неподвижно, свесив ноги к воде.
«Гляди, — сказал он Андрею, толкнув его локтем. — Местная красотка». Андрей прищурился, разглядывая издалека.
«Далековато сидит. Завтра познакомимся», — сказал Олег с ленивой и самоуверенной улыбкой человека, привыкшего получать то, что хочет. Он не знал еще, что эта тонкая, неприметная фигура на берегу — дочь того самого лесника, погибшего несколько месяцев назад из-за тех самых спешных темпов вырубки, которые он сам приехал контролировать…
