На следующий день, ближе к вечеру, Оксана пришла к реке, как приходила каждый день после смерти отца. Искала в этом месте то подобие покоя, которое больше нигде не находила. Она не заметила сразу, что за ней наблюдают.
Олег и Андрей, отойдя от своего лагеря, гуляли вдоль берега, и, когда увидели ее сидящей на привычном месте у корней старой ветлы, Олег сразу изменил направление шага. «Пошли, — сказал он Андрею тихо. — Не упускать же случай».
Оксана услышала шаги, обернулась. Двое незнакомых мужчин приближались. Один уверенно, в развалку, второй чуть позади.
«Привет, — сказал Олег, подойдя ближе. — Ты местная?» «Местная», — ответила Оксана ровно, разглядывая приезжих без особого интереса. «Олег», — представился он, протягивая руку, которую она не пожала.
«А это Андрей. Мы тут комбинат курируем, отдыхаем заодно. Как зовут тебя?» «Оксана».
«Красивое имя, — сказал он с той же ленивой улыбкой, что и накануне. — Ты чего одна сидишь? Пошли с нами, посидим у костра. Шашлык есть, коньяк хороший, столичный».
«Нет, спасибо, — сказала Оксана, вставая с корней ветлы. — Мне пора». «Да куда спешить-то?» Олег сделал шаг ближе, преграждая ей путь как бы невзначай.
«Вечер только начинается». «Мне пора», — повторила она тверже, и в голосе появилась та самая непреклонность, которую в деревне знали за ней с детства. Олег не привык, чтобы ему отказывали дважды.
«Ну ладно, ладно, — сказал он, отступая, впрочем, с явным неудовольствием на лице. — Строгая какая. Может, завтра подобреешь?» Оксана молча прошла мимо них, направляясь к дому, и не обернулась, хотя чувствовала на спине их взгляды.
«Что за характер? — сказал Андрей, когда она отошла достаточно далеко. — Обычная деревенская, а держится будто королева». «Тем интереснее», — ответил Олег, глядя ей вслед с прищуром.
«Люблю, когда сопротивляются. Скучнее, если сразу соглашаются». Андрей неуверенно рассмеялся, хотя в этом смехе не было настоящего веселья.
Так он смеялся всегда, подстраиваясь под настроение приятеля. «Может, оставим ее в покое? Мало ли, местные заметят, шум поднимут». «Кто заметит?» — Олег фыркнул.
«Кто здесь вообще что-то может сделать? Отец мой — замминистра. Твой не последний человек в торговле. Мне эта деревня целиком по карману, если что».
Он сказал это без злобы, просто как факт, как констатацию того порядка вещей, который казался ему единственно возможным. Вечером того же дня Оксана рассказала о встрече Галине Петровне, зашедшей проведать ее с крынкой молока. «Приставали ко мне сегодня, — сказала она, разливая чай. — Эти, что приехали из столицы».
«И что ты?» — встревожилась соседка. «Отказала, конечно. Ушла». Бондаренко покачала головой и тяжело взглянула на нее. «Ты бы поосторожнее, Оксаночка. Такие люди привыкли, что им не отказывают. Может, лучше на реку пока не ходить, пока не уедут?» «Это мое место, Галина Петровна, — сказала Оксана твердо. — Отцовское. Я туда с детства хожу. Не собираюсь из-за них прятаться». «Упрямая ты, вся в отца», — сказала Бондаренко с грустной улыбкой.
«Только упрямство иногда до добра не доводит». Оксана не ответила, только плотнее сжала губы и взглянула в окно на темнеющий двор. Она не знала еще, насколько права окажется соседка в своем предостережении и насколько жестоко обернется для нее нежелание изменить привычному месту у реки…
