Жизнь без прикрасСоседка пересыпала початки в свой мешок и вернула пустые вёдра.
— За это спасибо. Только стебли когда снесёшь?
— Оставлю их, Ксюша.
— Как оставишь? До зимы уже недолго!
— Пусть зимуют.
Оксана Дмитриевна упёрла руки в бока.
— Ты соображаешь, Лариса? Сухие стоят! Кинет кто окурок — что тогда? Позапрошлым годом сарай от травы сгорел. Я напротив живу. У тебя займётся, ко мне ветром понесёт!
На этот раз возразить было нечего. Соседка боялась по делу: сухие стебли вспыхивают быстро. Лариса упустила это, хотя в тетради читала про отцовскую опашку. Он окружал посадки широкой чёрной полосой голой земли, преградой для огня.
— Права ты, Ксюша. Опашу. Сегодня договорюсь.
Оксана Дмитриевна уже собиралась что-то добавить, но закрыла рот. Такого согласия она не ждала.
Спустя три дня Илья сделал опашку. За работу Лариса Андреевна отсчитала из тумбочки, где держала пенсию, всю плату деньгами.
— Не надо, Лариса Андреевна, — отказывался он. — Мне не тяжело, на полчаса работы.
— Возьми. Топливо у тебя не бесплатное. Да и Сосновский…
— Не узнает Сосновский.
— Здесь ничего не утаишь. Узнает. Бери, Илья.
Он принял деньги.
Ещё через неделю пожаловала Елена Валерьевна, глава местной администрации. Аккуратная женщина лет пятидесяти, в вязаном берете, держала за ухом ручку. Стоило ей собраться что-нибудь записать, ручка оказывалась в пальцах — и тут же возвращалась за ухо, не оставив ни строчки.
— Лариса Андреевна, поступила коллективная жалоба. Подписались восемь человек.
— Представляю, кто именно.
— Представляете — ваше дело. А мне проверять. Пишут про сухую растительность, пожарную опасность, неприглядный вид. За вид, конечно, штрафовать не станем, это не ко мне. Но пожарную безопасность посмотрим.
Они пошли вдоль посадок. Елена Валерьевна ступала по чёрной опашке, разглядывала кукурузу, пробовала стебли рукой. Остановившись, сказала:
— Полоса вспахана широко, хорошо. До построек больше двадцати метров, растения на вашей земле. Костров не разводите, мусора не сваливаете. Нарушений я здесь не вижу. По-простому говоря, сухую траву нельзя оставлять возле самых домов и сараев, нельзя поджигать. У вас от построек её отделяет вспаханная земля, огню не перекинуться. Оснований для претензий нет, так и отвечу. Но поговорили бы вы с соседями, успокоили их.
— Что же мне им объяснять, Елена Валерьевна?
Ручка снова появилась у неё в руке, побыла там и отправилась обратно.
— Хотя бы для чего вам эти посадки. Признаться, я тоже не понимаю.
За опашкой шелестела жёлтая стена, выше человеческого роста. Под ветром по сухим стеблям пробегала волна.
— Отец так сажал, — ответила Лариса Андреевна. — На зиму это. Для зимы.
Елена Валерьевна вздохнула и, кивнув, ушла. Через две недели пришёл ответ: «Нарушений не выявлено». Магазинные разговоры от этого лишь усилились. Смех прекратился; теперь жалели бедного сына, который не знает, куда деваться, и советовали отправить Ларису в город к врачам — совсем, мол, плоха.
В начале октября, воскресным утром, позвонил Денис.
— Мам, поговорить нужно. Дай мне сначала закончить, хорошо?
— Хорошо.
— Сосновский предлагает за дом с полосой хорошие деньги. Такие деньги, мам! Он сюда своего управляющего поселит, Аркадия Станиславовича. Ты его знаешь, человек порядочный, дом не пропадёт. А тебе купим однокомнатную, у нас во дворе. Настя после школы будет забегать. Наталья согласна. Мы ведь хотим, чтобы так получилось.
Лариса Андреевна молча слушала.
— Только землю надо расчистить до зимы. Кадастровому инженеру проходить, межевать, точки расставлять — как он через стебли полезет? Весной Сосновский собирается засеять её со своим полем. Ты же ещё в августе сказала: «Делай, как знаешь».
— Денис, я про забор говорила. Ты штакетник ремонтировал.
— При чём тут забор, мам? Мы возле полосы стояли. Я спросил, что с ней делать будем. Ты ответила: «Делай, как знаешь».
Она пыталась восстановить тот день: жаркий август, сын с сигаретой у калитки. О чём он спрашивал? В голове тогда был Лёша, она подбирала начало разговора. Возможно, и вправду ответила, толком не расслышав вопроса.
— Ничего я не продаю, Денис. Подписи моей нигде нет.
— Знаю, мам. И Сосновский знает: пока сама не придёшь оформлять договор или к нотариусу, пока не подпишешь, продажи не будет. Твой дом, твоя земля, никто этого не оспаривает. Я не обмануть тебя хочу. Прошу хотя бы убрать полосу. Мы договорились: в субботу, 14 ноября, он даст рабочих, косилку и дискатор. Срежут стебли, обработают землю, инженер пройдёт. А насчёт продажи решишь позже, спокойно. Ладно?
— Нет, Денис. Не ладно.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.