Жизнь без прикрас— Мама! Лёша! Мама, Лёша!
Мать металась, звала до сорванного голоса, шарила по снегу, бросалась в одну сторону, в другую. За двумя шагами ничего уже нельзя было разглядеть, а крики поглощал буран. Наконец она схватила Ларису и куда-то повела. Девочка не знала куда. Казалось, идти придётся целую вечность.
Впереди мелькнул свет. Потом появились отцовские руки, его покрытое снегом лицо. Он что-то кричал по-немецки. Схватив фонарь, отец ушёл обратно в буран; вместе с ним вышли мужчины из их дворов и ближайших поселковых домов.
Утром, когда метель улеглась, Лёшу нашли погибшим. В поле, в небольшой снежной ямке, он сидел, свернувшись калачиком. До дома оставалось двести шагов. Возможно, он видел оконный свет, а возможно, только думал, что видит. Шёл, кружил, потом сел передохнуть.
Весной отец сам прошёл от крыльца до той ямки, отмеряя расстояние. Лариса видела, как он шагал по освободившемуся от снега полю и шевелил губами: двести шагов. Об этом он не заговорил. Вернулся, сел на крыльцо и просидел там до темноты.
После похорон Лёшино имя мать больше не произносила. Фотографии убрали. Однажды Лариса спросила:
— Мама, Лёша теперь на небе?
Мать побелела и вышла. Вечером отец посадил дочь на колени.
— Ларочка, не надо с мамой о нём. Ей больно. Мне тоже. Помнить будем молча.
— Папа, я ведь его отпустила.
Отец ответил не сразу.
— Ты упала, дочка. Не ты его отпустила. Его буран забрал.
Но Лариса всю жизнь считала, что разжала руку сама.
Весной 1966 года отец вспахал вдоль дороги узкую полосу от лесополосы до их дворов. Засадил её кукурузой, оставляя между парными рядами широкие промежутки: два ряда, пустое место, ещё два. Так посадки дошли до самого дома. Совхозные смеялись, председатель спрашивал, для чего столько кукурузы на силос: коровы ведь нет, только коза.
— Надо, — отвечал Андрей Романович.
Осенью он убрал початки, но высокие сухие стебли не тронул. Всю зиму они шуршали стеной у дороги. В феврале опять замело, и Лариса из окна увидела: между стеблями снег собирается ровными высокими валами, зато на дороге за ними его почти нет. В другой буран Сергей Ковтун возвращался с усадьбы пешком. До их дворов он добрался, держась за кукурузу, как за перила.
Тогда же отец подвесил у калитки рельс и наказал жене и дочери:
— Если буран, а дома кого-то нет, бейте. Три удара, пауза. Хоть до утра, сколько понадобится.
И завёл тетрадь «Снег». Каждую зиму ставил рейку у пятого ряда, неизменно на том же месте. Записывал высоту снега, начало и конец бурана, имена тех, кто прошёл к дому, держась за стебли. Почти на любой странице сбоку находилась приписка мелкими буквами: «Дошли. Все дошли».
Даже когда отец перевалил за семьдесят и ходьба давалась ему с трудом, весеннюю посадку не отменяли: рядом работали Лариса с Виктором. Муж ворчал, но сажал. Так продолжалось до последней отцовской весны. За его плечами осталось тридцать семь лет кукурузных посадок. Спустя шесть лет после него умерла мама.
Постепенно дорогу к посёлку отсыпали щебёнкой, в домах появились мобильные телефоны. Школьный автобус теперь шёл по другую сторону, по трассе.
— Лариса, для кого мы всё это сажаем? — сказал однажды Виктор. — На дворе XXI век, пешком здесь уже никто не ходит.
На месте кукурузы он распахал землю под картофель, а когда заболела спина, перестал обрабатывать и её. Лариса не возражала: ей тоже думалось, что вместе с отцом закончилось и время его посадок.
Теперь, сидя у сундука на чердаке, она держала маленькую варежку и видела перед собой совсем другое — рыхлую пашню со следами шестилетней Насти. Девочка уходила от дома, петляла, добралась до трёхсот шагов. Обратно её вывел звон. Старый рельс всё ещё висел на столбе; никто так и не снял его.
Лариса Андреевна утёрла слёзы, бережно вернула варежку в сундук.
Тетрадь она забрала с собой.
Рейку тоже взяла с собой. Внизу открыла тетрадь на последней исписанной странице. За двадцать три года чернила сохранили дрожь старческой руки:
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.