Жизнь без прикрасВыключив радио, она отправилась в кладовку за отцовской керосиновой лампой со стеклом. Проверила её, долила керосин, в фонарь поставила свежие батарейки. Две охапки дров принесла из сарая. Шкворень приготовила возле двери, предварительно обернув рукоятку старой шерстяной тряпкой, чтобы железо не морозило руки. Потом перешла дорогу.
Оксана открыла не сразу. Стояла в халате, подозрительно разглядывая соседку.
— Что тебе, Лариса?
— В пятницу сильный буран обещают. Никитка твой когда из колледжа возвращается?
— Последним автобусом, в шесть вечера. До поворота с трассы доезжает, дальше пешком. Если не подберёт кто-нибудь.
— Ксюша, скажи ему остаться в общежитии. Не надо в пятницу ехать.
— Это с чего? — прищурилась Оксана Дмитриевна.
— Передали по радио: буран. Нельзя ему в такую погоду выходить на повороте.
— Лариса, без твоих наставлений обойдусь. Телефон при нём, что случится — наберёт. Не малыш уже, восемнадцатый год пошёл. А дорогу эту знает как свои пять пальцев.
— Лёша мой тоже её знал, — невольно сказала Лариса.
— Какой ещё Лёша?
Она осеклась. Сорок лет прожили напротив друг друга, а Оксана даже о брате её не знала. Никого из тех, кто знал, уже не осталось в живых.
— Не о том я. Пожалуйста, Ксюша, передай ему.
Соседка долго смотрела ей в лицо.
— Ладно уж, передам, — буркнула наконец и закрыла дверь.
В это время Денис сидел на кухне своей двухкомнатной квартиры на пятом этаже и смотрел в стену. За неделю от него почти не слышали слов. Наталья видела, как он переживает, и не вмешивалась. Лишь в четверг вечером, уложив Настю, села напротив мужа и коснулась его плеча.
— Позвонил бы маме, Денис.
— Она же меня выгнала, Наташ.
— Знаю.
— При Сосновском, при Илье, перед рабочими. Стоял там как пацан.
— Знаю, Дениска.
Они немного посидели молча. Наталья заговорила снова, не глядя на мужа:
— Я ведь в мае её так и не поблагодарила. Накричала, забрала Настю — и домой. А ночью дочка мне рассказывала: ничего вокруг не видно, только бабушка в рельс бьёт, и она на этот звон идёт. Денис, без рельса она бы пропала. Я сама тогда в придорожном кафе пересиживала, даже машину за окном разглядеть не могла. А она одна была среди поля.
Денис поднял голову.
— И от меня спасибо не услышала. Вместо этого я начал объяснять, что одной ей жить нельзя. Оба отличились.
По полу зашлёпали босые ноги. Настя вышла на кухню в пижаме, с растрепавшимися косичками и листком в руке.
— Мам, пап, я не заснула. Я рисовала.
На листке дымила труба дома. Возле забора маленькая женщина держала большую палку; от другой палочки, висевшей на ограде, синие фломастерные волны расходились во все стороны. Дальше, в поле, тянулось множество высоких жёлтых полосок. Между ними шагала девочка в розовой куртке.
— Тут бабушка в рельс звонит, — объяснила Настя. — Тут её кукуруза. А девочка — я, домой возвращаюсь.
— Настенька, откуда же там кукуруза? — спросил отец. — Весной ничего ещё не росло.
— Сейчас выросла, — серьёзно ответила она. — Летом ты бабушке звонил, а трубку я взяла. Она сказала: посадила, чтобы я больше не терялась. Чтобы было за что держаться рукой.
Денис не отрывался от рисунка. Наталья смотрела на мужа.
— Пап, разрешишь бабушке отвезти? Ты говорил, она расстроилась.
Он ответил не сразу.
— Разрешу. Завтра с работы пораньше отпрошусь и поедем. А сейчас ложись, дай маме поспать.
Настя захлопала в ладоши и умчалась. Наталья заглянула в телефон.
— Денис, предупреждение-то на выходные штормовое.
— Так это ночью, Наташ. С пятницы на субботу. В три часа выедем, в шесть часов будем у мамы, до бурана успеем с запасом. Там поспим, в воскресенье утихнет — домой.
— Мне в пятницу в ночную.
— Тем лучше. Настька у бабушки погостит, ты в субботу выспишься.
Наталья кивнула. Тревога осталась, но возражать она не стала.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.