Уже на крыльце Руслан, поёживаясь на ветру, объяснял Марине решение по лежавшей у него в руках копии.
— По решению дети живут с вами. Оно станет окончательным, если Денис его не обжалует. Но он сам согласился, так что обжаловать не станет. Общаться с детьми он может, однако первые полгода встречи разрешены только в центре помощи семье и обязательно в присутствии психолога. По выходным, один раз в две недели. И это не означает, что детей будут туда приводить против воли: если сами не захотят встречаться, никто их заставлять не будет. Через полгода этот порядок можно будет пересмотреть. Алименты назначены на всех четверых — половина его заработка. Суд определил такую долю, потому что детей четверо. Уголовное дело по травме Саши продолжается своим ходом, это отдельное разбирательство. Денис вину признал. Скорее всего, будет условный срок и запрет приближаться. Но это пока не решение: его будет принимать другой судья.
— А Костюк?
— Им прокуратура занимается. Ваше заявление не единственное: Дорош ещё три похожих случая нашёл. Теперь и пенсия Костюка под вопросом.
Марина смотрела с судебного крыльца на заснеженную площадь. Полагалось бы радоваться, чувствовать облегчение, торжествовать. Но внутри была одна тишина — большая, звенящая, как тогда ночью в лесу, за оборвавшейся колеёй.
— Спасибо, — сказала она Руслану.
— Вы ведь сами всё сделали. Ночью ушли. Заявление подали. Бумагу нашли тоже вы. Я только спрашивал.
Весна запоздала: до самого конца апреля держался снег, а потом за неделю растаял, и Лозовый Склон утонул в грязи. Марина уже работала в школьной столовой. Подъём в пять, к 7:00 она была на кухне. Огромная духовка вмещала шесть противней булочек сразу — она научилась справляться и с ней, и с картошкой на двести человек. Научилась спорить с поставщиками, доставлявшими вялую капусту.
Пожилая голосистая повариха Клавдия сперва гоняла её, затем привыкла. Позже стала отдавать оставшиеся котлеты домой.
— Неси своим. Тощие у тебя все.
Первое пособие поступило в середине марта. Марина рассчитывала на большее, но при начислении учли прежние доходы, а половина месяца ушла на пересчёт. Сумму в банковском приложении она рассматривала долго. Телефон теперь был новый, купленный в рассрочку — по три тысячи в месяц.
Она долго спорила с собой, прежде чем решила, как распорядиться пособием. Половину отложила: к лету детям понадобится обувь. Оставшиеся деньги отдала Лидии Геннадьевне на продукты и дрова. Та сначала брать не хотела, отказывалась, но в конце концов приняла. А через неделю Марина обнаружила в собственной сумке газетный свёрток. Развернув его, увидела те самые деньги, которые передала хозяйке.
— Это ещё что?
— Косте на велосипед. Летом мне пенсии достаточно. Я одна тридцать четыре года прожила, много ли мне надо.
Апрельские алименты пришли точно в срок, вместе со справкой о зарплате. Лесопилку всё же продали, а Денис уехал работать на буровую, далеко от дома. Дом в Верболужье оставил за собой, но жить в нём не стал.
У Александра рука зажила. Розовый блестящий шрам на тыльной стороне кисти напоминал очертания незнакомой страны. Поначалу Саша закрывал его рукавом, позже перестал. Весной записался в школьную спортивную секцию к учителю физкультуры. Возвращался мокрый, в синяках, совершенно счастливый.
Таня за весну перечитала школьную библиотеку и добралась до старых томиков Пушкина и Тургенева, стоявших за посудой в серванте Лидии Геннадьевны. Хозяйка притворялась, будто не замечает, как девочка берёт книги. Костя освоил слово «прабабушка», но произносил «побабуська» и всякий раз смешил её.
Соня начала говорить не сразу. Молодая коротко стриженная психолог в районном центре держала на столе банку разноцветных стеклянных шариков. Неделями они только играли с ними. Девочка молчала, потом стала отвечать — пока лишь «да» или «нет».
В мае, возвращаясь в автобусе от психолога, Соня сидела у окна и вдруг спросила:
— Мам, а мне можно с бабушкой ходить Тальноречье топить?
Марина отвернулась к окну, пряча от дочери лицо.
— Можно. Зимой пойдёшь. Летом печь там не топят.
— Что же летом делают?
— Летом ремонтируют.
Ремонтом они и занялись. Предложила сама Лидия Геннадьевна:
— Сруб крепкий, ещё сто лет выдержит. А крыша протекает, да и крыльцо проседать стало.


















Поделитесь впечатлением от истории
10Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Шкода того Дениса що негавчили його любові й поваги до дітей до жінки і страшго йому прощати
Відчула як ця жінка перенесла всі незгоди разом з дітьми,витримала і що на її шляху все-таки зустрілися гарні,добрі люди які допомогли їй вирішити всі питання.Ця розповідь дуже сподобалась,душевна,повчальна,дякую.
Плакала,такого не пробачають.
Плакала
Цікава життєва історія.Хочеться щоб таких покалічених сімей не було взагалі.
Це сама найкраща розповідь,яку я прочитала. Дякую вам гарно.
Кінець історії мені сподобався . Багато жорстокості й болю , але доброта і справедливі рішення помякшували ситуацію. Дякую автору за гарну розповідь . ❤️
Рассказ великолепный.за душу берёт.Спасибо Вам огромное.Денис не исправиться.человек поднявший руку на мать своих детей не остановиться.Спасибо ещё раз.
Надзвичайно зворушливо щиро дякую. 💖
Спокій за цю родину,і можливо сум.