Электрическую линию в Тальноречье так и не провели. Зато у Гриши нашлась старая солнечная панель, когда-то купленная для дачи. Он закрепил её на крыше, и над столом загорелась одна лампочка.
В конце августа Денис позвонил заранее и попросил разрешения приехать. Марина позволила — на час, при всех. В Тальноречье он молча вручил с порога подарки к школе: Александру кроссовки, девочкам рюкзаки, Косте машинку. Саша взял своё и поблагодарил; Таня тоже сказала спасибо.
Соня скрылась за юбкой Лидии Геннадьевны. Под стол не полезла. Денис заметил, но ничего не сказал.
Они с Лидией Геннадьевной посидели на новом крыльце, тихо разговаривая. Марина слов не слышала. Поднимаясь, он неловко пожал бабушке руку, словно не мог решить, разрешено ли обнять. Обнимать не стал.
Перед отъездом задержался у калитки.
— Я там, на работе, к психологу хожу, — сказал Марине. — Ну, к врачу. Есть у них такой. Бабушка, Лидия Геннадьевна, велела. Толк будет или нет — не знаю. Но хожу.
— Хорошо.
— Ты ведь меня никогда не простишь, да?
Ответила Марина после долгого молчания.
— Пока не знаю, Деня. До этого я ещё не дошла. Я пока только из леса выбралась.
Он кивнул и уехал.
В сентябре среди квитанций и рекламных листков Лидия Геннадьевна нашла белый конверт. На марке — какая-то северная птица. Неровный мужской почерк вывел сначала «Пановой Лидии Геннадьевне», но фамилия была перечёркнута; выше стояло правильно: «Шульге Лидии Геннадьевне».
Она долго не открывала письмо, держа его в руках. Внутри оказался один лист. Марина не спрашивала о содержании. Прочитав, Лидия Геннадьевна сложила его и спрятала в карман фартука. Вечером конверт лежал в жестяном сундучке, выше всех прежних. Слова «отказ» на нём не было.
Снег в тот год выпал рано, в конце октября, сразу толстым слоем. Вскоре старые дома Тальноречья опять занесло по окна. Но дорогу теперь расчищали ежедневно: Гриша проходил трактором, Александр брался за лопату возле самого дома.
Лидия Геннадьевна по-прежнему топила каждый вечер, только одна больше не ходила. То с семилетней Соней, то с Таней или Александром, а иногда собирались все. После топки на столе оставался хлеб, в ведре вода, возле лампы спички. Дверь не запирали.
— А если ещё кто-нибудь придёт? — спросила однажды Соня.
— Может, и придёт. Затем и топим.
С середины декабря Лидия Геннадьевна вечерами сидела у голландки с вязанием. На носу очки, на коленях клубок красной шерсти. На вопрос Марины, что она вяжет, только отмахнулась:
— Увидишь.
В последний вечер перед Новым годом в доме в Лозовом Склоне накрывали стол. Лидия Геннадьевна достала из кармана фартука небольшой свёрток и отдала Косте. Ему исполнилось три. Под бумагой он обнаружил вязаные красные варежки — на каждой по белой звёздочке.
Одну Костя тут же натянул. Великовата. Засмеялся, сдёрнул её и принялся прятать внутрь мизинчик, вытаскивать и снова засовывать. Марина посмотрела на Лидию Геннадьевну и заметила, как дрожат у неё губы.
Девочки расставили шесть тарелок. Александр нарезал хлеб, Марина снимала с плиты кастрюлю картошки. Лидия Геннадьевна оставалась в кухонных дверях.
Так бывало весь год: пока накрывают, она стоит у двери, потом садится с самого краю лавки, поближе к выходу. Ест быстро, поднимается первой. Будто её могут попросить уйти, будто здесь она лишь гостья, которую пока терпят. Марина всё замечала и не находила слов.
Шестую тарелку Лидия Геннадьевна увидела напротив печи, на почётном месте.
— А мне зачем поставили? Я же только хлеб принесла. Сейчас схожу в Тальноречье, протоплю и вернусь.
Соня подошла и взяла её за руку — так когда-то сама Лидия Геннадьевна держала маленького Деню. Подвела к столу, отодвинула стул поближе к тёплой печи.
— Бабушка, садись. Мы без тебя не начинаем.
Лидия Геннадьевна смотрела на девочку. Потом на Костю в красной варежке, на Таню с ложками, на Александра, отложившего нож, на Марину у плиты. Не спеша сняла фартук, повесила на крючок. И села на приготовленный стул у печи, оставив край лавки свободным.
Старый дом в тот вечер протопили позднее обычного — почти в десять часов. К нему шли все вместе, с фонариками, по расчищенной дороге. Костя ехал на санках, дул в новые варежки и показывал каждому свой мизинчик.


















Поделитесь впечатлением от истории
10Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Шкода того Дениса що негавчили його любові й поваги до дітей до жінки і страшго йому прощати
Відчула як ця жінка перенесла всі незгоди разом з дітьми,витримала і що на її шляху все-таки зустрілися гарні,добрі люди які допомогли їй вирішити всі питання.Ця розповідь дуже сподобалась,душевна,повчальна,дякую.
Плакала,такого не пробачають.
Плакала
Цікава життєва історія.Хочеться щоб таких покалічених сімей не було взагалі.
Це сама найкраща розповідь,яку я прочитала. Дякую вам гарно.
Кінець історії мені сподобався . Багато жорстокості й болю , але доброта і справедливі рішення помякшували ситуацію. Дякую автору за гарну розповідь . ❤️
Рассказ великолепный.за душу берёт.Спасибо Вам огромное.Денис не исправиться.человек поднявший руку на мать своих детей не остановиться.Спасибо ещё раз.
Надзвичайно зворушливо щиро дякую. 💖
Спокій за цю родину,і можливо сум.