Антонина Яковлевна остановилась; Марина увидела, как дрожат её плечи. Потом знахарка медленно и бесшумно подошла к столу. Не окликнула, не заговорила — поставила возле незаконченной работы свою шкатулку, повернув крышкой вверх.
Руки женщины замерли. Она всматривалась в колосок на крышке, в загнутый вниз надломленный усик. Худыми пальцами, в мелких порезах от соломы, коснулась узора и провела по нему.
Ещё раз.
Только после этого она подняла голову. Марина навсегда запомнила её тонкое лицо: прямой нос, острые скулы, тёмные глаза. Чуть левее середины подбородка белел маленький шрам. Люда долго разглядывала сестру; губы двигались, будто искали давно не произносимое слово.
— Тона.
У стула сестры Антонина Яковлевна опустилась на колени, прямо на пол. Обняла Люду и прижалась лицом к её коленям. Теперь она плакала — так, как, наверное, ещё ни разу за всю жизнь. Люда оставалась сидеть, растерянная. Её рука гладила сестру по голове, по седым волосам под платком. Она тихо повторяла детское имя, прибавляла к нему слово о качелях; в голосе слышалось удивление, с каким говорит ребёнок:
— Тона… Тона… Качели.
Санитарка остановилась в дверях и утирала слёзы рукавом. Возле её ног сидел рыжий кот.
На восстановление документов ушли два месяца. В конце ноября пришёл результат анализа.
Сёстры.
Декабрьским решением суд отменил прежнее признание Людмилы Возной умершей. А под самый Новый год Антонина Яковлевна привезла её в Липовый Увал, домой.
Войдя в избу, Люда огляделась и подошла к шкатулкам. Долго стояла у полки. Потом заняла своё детское место на лавке и положила ладони на стол.
Память вернулась далеко не вся. Люда говорила редко, путалась в словах, многого не помнила вовсе. Поначалу её невозможно было подвести даже к окну, из которого открывалась река: так она боялась воды. Зато каждый день бралась за солому. Постепенно движения пальцев становились увереннее.
О сыне Антонина Яковлевна заговорила лишь в январе, вечером, когда они сидели за работой. Люда долго ничего не отвечала. Наконец взяла маленький снимок со стола — там она смеялась на танцах, в платье в горошек.
— Тёмушка… Маленький был. Там, на берегу, остался. Кричал.
— Люда, он уже взрослый. Просит встречи с тобой. Написал письмо.
Сестра медленно покачала головой, но в этом движении не было сомнения.
— Мой маленький, — повторила она. — А этого я не знаю. Не надо.
В феврале Антонина Яковлевна отправилась к Артёму одна. Для свидания отвели полчаса; разговаривали через стекло, по трубке. Он похудел, был коротко острижен. Печатки на руке не было — её забрали при задержании.
— Не жди её, не придёт, — сказала знахарка. — Она помнит тебя пятилетним. Помнит, как ты кричал с берега. Пусть таким и помнит.
Артём склонил голову.
— Я ведь не знал, что с ней. Правда не знал.
— О ней ты не знал. А о Марине знал.
Ответа не последовало. Антонина Яковлевна положила на стойку перед стеклом конверт. Внутри была копия снимка с танцев.
— Тебе отдадут. Посмотри на мать: здесь тебя ещё нет, она счастливая.
На этом её поездки к нему закончились. Марина тем временем заново училась ходить. Опираясь на палку знахарки, сначала добиралась от лавки до печи. Позже выходила во двор, потом дошла до колодца — того, возле которого умерла бабушка.
Дважды в неделю за Мариной приезжала Елена и везла её в больницу областного центра. Занятия вела молодая строгая врач. Нужно было подниматься по ступенькам, потом учиться сохранять равновесие, стоя на одной ноге. На полу была нарисована линия, и Марина должна была идти по ней, не отклоняясь. Получалось не каждый раз. В иные дни ноги отказывались слушаться, и она сидела на полу, плача от злости: пройти не удавалось. В другие дни та же линия поддавалась. Марина доходила до конца, проходила обратно и не хотела останавливаться, хотя уже проделала весь путь в обе стороны.



















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.