Лиза положила ладонь мне на плечо.
— Бабушка, это тебе?
Я кивнула, но ответить сразу не смогла. Плакала над тетрадью и всё перечитывала эти простые хозяйственные записи. Виктор знал, что мне трудно наклоняться. Помнил про колени, про мою любовь к помидорам с грядки, про то, как хорошо мне бывает, когда в доме собираются дети. Они оба это помнили.
Бархатную коробочку я открыла не сразу. Внутри лежали два обручальных кольца. Сначала мне показалось, что это кольца Виктора и Светланы, но я пригляделась и узнала небольшую вмятину на одном из них. Наши с Геннадием. Я отдала их сыну, когда он женился, сказала: «Пусть хранятся у него на добрую память». Мы с его отцом прожили вместе много лет, всякое бывало, но друг друга не бросали. И мне хотелось, чтобы у Виктора семья тоже была крепкой.
Я думала, кольца лежат где-нибудь в коробке с памятными вещами. А он отвёз их в банк и положил рядом с письмами детям и планами моего дома.
Николай Григорьевич достал ноутбук, подключил синюю флешку, и на экране появилась Светлана. Живая, на своей кухне, поправляет волосы и смущённо смотрит чуть в сторону.
— Виктор, уже снимаешь? Подожди, я ещё не готова. Ну ладно.
Послышался её смех. Я сразу прижала руку ко рту.
— Марина, мама, — сказала она, улыбаясь. — Если вы это смотрите, значит, Виктор всё-таки сумел дотерпеть до Нового года и раньше времени не выдал наш сюрприз.
За камерой что-то ответил сын. Слов было не разобрать, а Светлана засмеялась ещё сильнее.
— Мы хотели показать это у вашего нового домика, но Виктор сказал, что запасная копия обязательно должна лежать в банке. Вы же его знаете. У него всё должно быть предусмотрено.
Она помолчала, посмотрела прямо в камеру и заговорила уже серьёзнее:
— Мама, спасибо вам за Виктора, за то, каким вы его вырастили. Мне с ним хорошо, и дети у нас замечательные. А теперь мы хотим, чтобы вы были рядом. Не приезжали с сумками на пару часов, не спешили обратно, а просто жили здесь, вместе с нами.
Я смотрела на её лицо, боясь моргнуть и пропустить хоть секунду.
— И ещё с одним человеком мы вас на Новый год познакомим, — продолжила Светлана. — Я пока ничего не скажу, только приготовьтесь, посмотрите на него и сразу Виктора узнаете. У нас теперь большая семья будет, как вы и хотели.
Она обернулась и позвала:
— Дети, идите бабушке привет передавайте.
В кадр вбежали Лиза и Миша. Между ними протиснулась Катя. Все заговорили одновременно. Кто-то махал рукой, кто-то тянулся к камере. На экране на секунду появились одни пальцы. Светлана пыталась их расставить, потом махнула рукой и засмеялась.
— Всё, мама, мы вас любим. До Нового года.
Запись закончилась. В комнате никто не говорил. Николай Григорьевич отвернулся, снял очки и сделал вид, что закашлялся. Илья сидел возле меня, сжимая свой конверт. Миша вытирал лицо рукавом. Катя устроилась у меня на коленях, протянула ладошку к экрану и тихо сказала:
— Мамочка.
Без вопроса, без просьбы вернуть её. Просто узнала любимое лицо. А Лиза наклонилась ко мне и прошептала:
— Бабушка, мама ведь уже знала Илью. Получается, мы уже тогда были все вместе, только сами ещё не понимали.
Теперь в доме Виктора снова слышны голоса. Мы переехали. Инженеры, которые много лет работали с сыном, закончили ремонт маленького домика. За работу денег не взяли, сказали: Виктор для них тоже немало сделал и спорить со мной не стали. Я устроилась в комнатах, которые он для меня придумал. Поручнями пользуюсь каждый день. Грядки действительно получились удобные. Растут там помидоры и розмарин. На веранде висит гамак, и свободным он бывает редко.
Детские комнаты находятся в большом доме, а между двумя дверями весь день кто-нибудь бегает. То Миша приходит спросить, где его футболка, то Лиза приносит тетрадь, то Катя появляется с куклой и объявляет, что теперь они обе будут жить у меня. Я сама постоянно хожу туда-сюда, готовлю, проверяю уроки. Вечером укладываю младшую. Домика у нас два, а хозяйство и жизнь общие.
Любовь приезжает по воскресеньям. Готовят Светланину запеканку по её записям. Иногда посреди обычного разговора кто-нибудь вспомнит что-то про Виктора или Светлану, и мы на минуту замолкаем. Бывает, поплачем, потом Катя что-нибудь спросит или Миша начнёт рассказывать, как прошёл день, и разговор продолжается…
