Оксана бросилась к шкатулке с украшениями, надеясь продать хотя бы свадебные серьги и цепочку, подаренную когда-то матерью. Шкатулка была пуста. Остались только дешёвые безделушки, которые никто бы не купил. Назар забрал даже это.
В отчаянии она позвонила давней знакомой, работавшей в службе юридической помощи. Слова путались, голос срывался. Знакомая долго молчала, потом сказала:
— Есть один адвокат. Андрей Мороз. Офис у него небольшой, в старом торговом центре. Он не из тех, кто берёт огромные деньги, но человек честный. Попробуй. Только не тяни.
Оксана взяла последние наличные и поехала по адресу. Офис адвоката Мороза оказался скромным: облупленные стены коридора, старая вывеска, тесная приёмная. Сам Мороз был мужчиной средних лет, в простом костюме и очках, с внимательным, немного усталым взглядом.
Он выслушал её без перебивания. Только делал пометки и иногда задавал короткие уточняющие вопросы. Когда Оксана закончила, он снял очки и тяжело выдохнул.
— Ваш муж готовился заранее. Это не просто развод. Он собирается лишить вас возможности защищаться.
— Мне не нужен дом, — прошептала Оксана. — Пусть забирает всё. Только не Миру. Помогите мне, пожалуйста. Я заплачу потом, частями, как угодно.
Мороз посмотрел на неё внимательно, без жалости, но с человеческим теплом.
— Деньги обсудим позже. Сейчас нужно понимать, с чем мы столкнулись.
Он достал копии документов, которые уже успела подать сторона Назара.
— Его представляет Роман Кравец. Опытный, жёсткий и не слишком разборчивый в методах адвокат. Посмотрим, какие доказательства они приложили.
Первая папка оказалась с фотографиями. На снимках была их кухня с горой посуды, гостиная с разбросанными игрушками, корзина с грязным бельём. Оксана побледнела.
— Это было, когда у меня была высокая температура. Три дня. Я едва вставала. Назар тогда говорил, что занят, и не помогал. Он снял именно это?
— Похоже, специально выбрал момент, — сказал Мороз.
Следом шли выписки по кредитной карте на имя Оксаны. Дорогие покупки, рестораны, украшения, сумки. Она не сразу поняла, что видит.
— Это не моё. Я такого не покупала.
— Карта была дополнительная?
— Да. Назар часто забирал её. Говорил, что ему так удобнее для расходов, когда его основная карта временно недоступна. Я… я доверяла ему.
Мороз перевернул ещё несколько страниц и нахмурился сильнее.
— А вот это самое опасное.
Перед Оксаной легло заключение детского психолога. В нём холодным профессиональным языком утверждалось, что Оксана эмоционально нестабильна, плохо реагирует на потребности дочери и создаёт для ребёнка тревожную среду. Автор отчёта рекомендовала передать опеку Назару.
— Я никогда не встречалась с психологом, — Оксана почти не слышала собственного голоса. — Кто это?
Мороз прочитал подпись.
— Влада Стеценко. По документам — специалист с регистрацией и практикой. Она утверждает, что наблюдала вас в общественных местах: возле школы, в парке, в торговом центре.
Оксана покачала головой. Внутри всё провалилось. Назар не просто уходил. Он строил вокруг неё клетку из лжи, и каждая перекладина уже была подписана, проштампована и вложена в судебную папку…
