В одном из фургонов Оксану и Милу наконец затолкнули на заднее сиденье и усадили рядом. Руки матери были стянуты пластиком за спиной, ребёнка связывать не стали: похитители не видели опасности в четырёхлетней девочке. Оксана наклонилась к её уху и едва слышно спросила, помнит ли Мила игру с оставленными по дороге знаками.
Девочка кивнула, прижавшись щекой к материнскому плечу. На волосах у неё держались две заколки-бабочки, на запястье был пластиковый браслет с ромашкой, на шее — цепочка с лунным камнем, ради которой Оксана долго откладывала деньги. В кармане пальто лежала скрепка, случайно поднятая накануне.
Когда фургон замедлился у первого сигнала, Мила протолкнула одну заколку в узкую щель возле окна. На следующей остановке наружу упал браслет, затем вторая заколка и скрепка. Последней она отпустила цепочку — самый любимый подарок, лучше всего отражавший свет на тёмной улице.
Оксана смотрела, как дочь действует в полной тишине. По её щекам текли слёзы, но она не издала ни звука, чтобы не привлечь внимания сидевших впереди мужчин. Мила держалась спокойнее матери, хотя едва доставала ногами до пола фургона.
В поместье Богдан поднял знакомых в полиции и потребовал срочно получить записи дорожных камер за последние полтора часа. Данило вывел людей на улицы, а остальные проверяли все возможные пути от центра к окраинам. Через сорок пять минут начали поступать первые сообщения о странных детских предметах, найденных на проезжей части.
Заколка, браслет, ещё одна заколка, металлическая скрепка — Богдан отмечал каждую находку на большой карте. Точки вытягивались в прямую линию через мост к старому прибрежному району. Когда возле дороги блеснул лунный камень, стало ясно, что это не случайность, а маршрут, оставленный Милой.
Линия вела к заброшенному складу, где Степан встречался с Романом. Неподалёку находились грузовые причалы, и один из кораблей готовился отойти ночью. Если заложниц проведут на борт, найти их потом будет почти невозможно.
Богдан приказал собрать всех свободных людей, машины и две бригады врачей, которые должны были ждать за периметром. Официальные подразделения он к операции пока не привлекал: появление патрулей могло заставить Романа немедленно убить заложниц и превратить семейный заговор в публичную перестрелку. Решать следовало быстро и скрытно.
Колонна выехала за ворота незадолго до десяти. Богдан сидел впереди, держа на коленях плюшевого кролика, и впервые за много лет молился — не о собственной жизни, а о ребёнке, отдавшем ему последнее лекарство, и о женщине, которую он почти погубил недоверием. Впереди, за полосой тумана, уже проступали огни старых причалов…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
