Капитан спасательной группы просматривал кадры, снятые с дрона. На экране медленно проплывали серые склоны, темные трещины, уступы, которые с земли казались недоступными. Сначала запись не дала ничего нового. Камни, тень, ветер, кобыла на вершине — все то, что они уже видели. Но капитан вернул кадры назад и задержался на Ладе. Что-то в ее позе показалось ему слишком постоянным. Она не просто стояла у обрыва. Она не просто смотрела вниз. Ее голова раз за разом была повернута в одну и ту же точку.
Он просмотрел другие фрагменты записи. Лада меняла положение ног, отходила на шаг, возвращалась, иногда поворачивалась к людям, но потом снова тянулась взглядом к одному и тому же месту под скалой. Это уже не походило на случайное ожидание. В ее поведении появилась пугающая точность. Капитан долго молчал, затем указал на экран и сказал, что обрыв нужно проверить именно там. Не вокруг, не ниже по ущелью, не вдоль прежней тропы, а там, куда кобыла смотрела все эти дни.
Решение было трудным. Скала не прощала поспешности. Спуск к невидимому выступу требовал осторожности, снаряжения, вертолета и людей, которые понимали риск. Но после трех дней бесплодных поисков никто уже не мог позволить себе отвернуться от единственной подсказки. Вертолет поднялся над скалой, и воздух вокруг вершины закружился с такой силой, что мелкие камни побежали по земле. Шум винтов перекрыл человеческие голоса, сбил привычную тишину, заставил всех отступить на безопасное расстояние.
Лада осталась у края. Поток воздуха бил ей в грудь, трепал гриву, поднимал пыль вокруг копыт. Кобыла пошатнулась, на мгновение словно потеряла равновесие, но не отошла. Люди закричали, пытаясь отогнать ее от опасного места, однако она снова вытянула шею вниз. Ее белая фигура в этом вихре казалась почти призрачной: уставшая, изможденная, но невероятно упрямая. Позже один из спасателей вспоминал, что, когда он коснулся земли рядом с ней перед спуском, Лада дрожала всем телом. Не от одного только ветра — от усталости, напряжения и долгого ожидания…
