В течение следующих десяти дней Екатерина открыла для себя нечто глубоко тревожное: люди, совершающие обман, редко считают себя злодеями. Дмитрий по-прежнему придерживал для нее двери. По-прежнему спрашивал, хочет ли она кофе по утрам, по-прежнему напоминал Полине надеть пальто потеплее перед школой, потому что мартовские ветры в наших краях могут быть жестокими.
Если бы посторонний наблюдал за ними, он увидел бы уставшую пару из пригорода, которая проходит через развод с удивительной зрелостью. Именно это и делало ситуацию такой опасной. Жестоких людей легко бояться. От вежливых людей, которые тихо разрушают твою жизнь, защищаться гораздо сложнее.
Екатерина в точности следовала советам Марины Сергеевны. Она не стала выяснять отношения с Дмитрием по поводу скрытых счетов. Она больше не упоминала Веронику. И самое главное — она не дала ему понять, что перестала ему доверять. Вместо этого она играла роль, которую он от нее явно ожидал: эмоционально истощенная, подавленная, стремящаяся сохранить мир.
И Дмитрий в это верил. Эта часть разбивала ей сердце почти больше, чем сам роман, потому что это означало, что он искренне считал ее предсказуемой. Каждый вечер Екатерина сидела напротив него за кухонным столом, делая вид, что обсуждает бытовые детали, а на самом деле тайно изучала его, как незнакомца. Она заметила, как тщательно он теперь подбирает слова. Как часто он облекал эгоистичные решения в форму заботы о семье.
«Нам, наверное, стоит продать квартиру побыстрее, пока ставки по кредитам снова не изменились. Тебе не нужно напрягаться, вникая в каждую финансовую деталь. Я просто хочу, чтобы этот процесс оставался уважительным». Уважительным. Это слово стало камуфляжем.
Тем временем Марина Сергеевна и ее финансовый эксперт тихонько тянули за ниточки, которые Дмитрий, по-видимому, считал, что никто никогда не будет распутывать. К концу первой недели картина стала намного уродливее, чем ожидала Екатерина. Пропавшие инвестиционные счета были только началом. Дмитрий также переводил премиальные бонусы в подставную фирму, косвенно связанную с Вероникой Карельской. Крупные суммы, помеченные как оплата консалтинговых услуг, проходили через счета, которых Екатерина никогда раньше не видела.
Марина Сергеевна позвонила ей в четверг днем после изучения очередной пачки финансовых документов. «Ваш муж либо безрассуден», — сказала она прямо, — «либо он думает, что вы слишком напуганы, чтобы бросить ему вызов». Екатерина стояла у шкафа с медикаментами в больнице, крепко сжимая телефон, пока вокруг нее сновали медсестры в синих халатах.
«Неужели ему это сойдет с рук?» — «Не если мы все правильно задокументируем». Екатерина на мгновение закрыла глаза. До сих пор часть ее все еще надеялась, что под всем этим кроется какое-то недоразумение, какое-то объяснение, которое сохранило бы хотя бы частичку того человека, за которого она выходила замуж. Но цифры не лгут эмоционально. Они просто существуют. И цифры были уродливыми….
