Когда велосипед скрылся за домами, Мария осталась посреди двора, подавленная одиночеством. Этот дом они строили вместе с Павлом Мироновичем, бревно за бревном, а крышу над чердаком муж покрывал сам. Четыре зимы назад Павел тихо умер во сне, оставив ее одну с хозяйством и воспоминаниями.
Перед смертью он держал жену за руку и повторял обрывочные слова: коробка, балка, чердак. Мария гладила его седые волосы, думая, что он бредит. Смысла этих слов она не поняла, а после похорон фразы затерлись среди горя и забот. Вместе они прожили сорок лет.
Павел был молчалив, но дерево оживало в его умелых руках. Плотника лучше в округе не знали. Детей судьба им не дала, поэтому Мария любила Ласточку, коз и кур почти как родных. После смерти мужа именно хозяйство спасало ее от пустоты.
Она вставала до рассвета, кормила скотину, чистила хлев, и день становился не таким пустым. Теперь главная ее отрада слабела и звала к чердаку, а Мария не знала, чем помочь. Засыпая, она пыталась понять, что напугало корову под старой крышей.
Следующее утро принесло новый тревожный визит: по двору прошуршали шины черной машины, приехавшей из города. Из нее вышел ухоженный мужчина в дорогом костюме — Кирилл Сергеевич, племянник покойного Павла, сын его старшего брата. Он цепко оглядел дом и постройки. Так же Кирилл смотрел на двор после похорон, прежде чем уехать, даже не простившись.
— Здравствуйте, тетя Маша. Как держитесь? Слышал, корова у вас захворала.
Улыбка коснулась только его губ. Новости в деревне расходились быстро, однако сочувствия в словах гостя Мария не услышала.
— Зачем пожаловал, Кирилл?
Всю жизнь Мария работала с учетными книгами: сумма, запись, подпись, печать. В местной конторе ее уважали, ведь в ее счетах ничего не терялось, а проверки не находили ошибок. Она прекрасно понимала, какую власть дают человеку документы.
Кирилл неторопливо обошел двор. Его внимание задержалось на добротном доме, свежем срубе бани, саде и поле за огородом. Когда он посмотрел на землю у дороги, в глазах мелькнул расчетливый блеск.
— Место у вас выгодное, тетя Маша. Участок просторный. Вы хоть представляете, сколько теперь дают за такую землю?
— Это не товар. Здесь мой дом, — спокойно произнесла Мария. — Мы его с Пашей вдвоем ставили. Здесь мне и век доживать.
Кирилл коротко усмехнулся.
— В этом и загвоздка. По старым записям земля числилась за моим покойным дедом. Дядя Павел законным владельцем будто бы не значился. Жил здесь, строил, а право так и не оформил. Теперь я намерен оформить дедову землю на себя.
Перед глазами у Марии на миг потемнело. Она ни секунды не сомневалась, что дом принадлежал им с Павлом, но не могла вспомнить, где муж хранил подтверждающие бумаги.
— Какое у тебя право? — с трудом выговорила она. — Мы с Павлом этот дом своими руками поднимали, бревно за бревном. Вся деревня подтвердит.
— Соседские разговоры к делу не приложишь, — холодно ответил Кирилл. — А документы я достану. Можете не сомневаться, они будут на моей стороне.
Он вернулся к машине и уже из открытого окна бросил:
— Подумайте спокойно. Если согласитесь сами, я даже добавлю денег на переезд. Откажетесь — вас все равно выселят.
Колеса подняли с дороги серую пыль. Мария осталась у калитки, чувствуя, как дрожат ее сильные, привыкшие к труду руки. И в наступившей тишине из хлева вновь донеслось мучительное мычание…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
