Дорога заняла сорок минут. Виктор сошел на перекрестке, не доезжая километра до своего поселка, чтобы срезать путь через старую вырубку. Земля под ногами чавкала. Каждый шаг давался с трудом — глина налипала на подошвы тяжелыми комьями.
Калитка его двора скрипнула сухой, несмазанной петлей. Двор встретил привычной тишиной. Только в сарае глухо переступала копытами по деревянному настилу Зорька, заслышав шаги хозяина. Виктор не пошел в дом. Он направился прямиком к хозяйственной пристройке.
Внутри сарая было сумрачно и тепло. Пахло сушеным клевером, парным молоком и древесной стружкой. В дальнем левом углу, за аккуратно сложенным штабелем березовых дров, лежал старый, треснувший пополам точильный камень. Виктор подошел к нему, уперся сапогом в край и с усилием отодвинул тяжелый круг в сторону. Земля под камнем была более темной и рыхлой, чем на остальном полу.
Он опустился на колени на холодную землю. Достал из правого кармана латунную защелку, положил ее рядом на дубовый чурбак. Затем начал методично разгребать грунт голыми руками. Земля забивалась под ногти. На глубине примерно двадцати сантиметров пальцы нащупали плотный, упругий сверток.
Виктор извлек его на тусклый свет, падающий из дверного проема. Это была старая промасленная автомобильная ветошь, туго перевязанная толстым капроновым шнуром. Внутри находилась одна общая тетрадь в клеточку. Та самая, с надписью «Учет. Выплаты. Доли».
Три дня назад, вытащив тяжелый, смердящий гнилью чемодан из глубокого оврага, он долго сидел на поваленной березе. Он смотрел на пластиковый пакет, внутри которого тускло блестел металлический браслет часов убитого бригадира лесопилки. Виктор хорошо помнил вдову Соколова, ее серое, перекошенное после тяжелого инсульта лицо. Вспомнил, как местный участковый, приходя к ней, постоянно отводил глаза и теребил пуговицу на форме. Виктор не доверял им тогда. Не доверял и сейчас. Перед тем как отправиться к трассе, чтобы сделать звонок в районную дежурную часть, он аккуратно вытащил самую нижнюю тетрадь из стопки и спрятал ее за пазуху.
Виктор развязал жесткий капроновый узел. Обложка тетради была из тонкого картона, потемневшего и разбухшего по краям от многолетней сырости. Страницы сильно пожелтели, слиплись, но синие чернила шариковой ручки чудом не потекли. Он осторожно, чтобы не порвать хрупкую бумагу, перелистнул первую страницу.
Столбцы ровных цифр. Даты десятилетней давности. Списки с фамилиями. Рядом с фамилией нынешнего главы районной администрации, Савельева, стояли регулярные, крупные суммы. Напротив даты исчезновения бригадира Соколова, в самом низу страницы, стояла короткая, подчеркнутая двумя линиями пометка: «Вопрос решен. Лесосека — Савельеву, доля — 30%».
Виктор медленно закрыл тетрадь. Тщательно завернул ее обратно в промасленную ветошь, обмотал шнуром. Положил сверток на дно высокого металлического ведра, стоявшего в углу, и плотно засыпал сверху золотистым овсом по самые края. Этого было недостаточно. Если Кузьмин или кто-то из его людей сопоставит даты и поймет, что части записей не хватает, они придут с обыском. И перевернут здесь все до последней доски.
Он забрал латунную защелку с чурбака и опустил в карман. Металл снова привычно оттянул ткань.
Со стороны улицы послышался ровный, низкий гул мощного мотора. Раздался громкий хруст гравия под тяжелыми колесами. Мотор резко заглох. Громко хлопнула дверца автомобиля.
Виктор стряхнул землю с коленей и вышел из сарая. У его старого, покосившегося деревянного штакетника остановился чистый, сверкающий свежей краской темно-серый внедорожник. Возле капота стоял мужчина в черной кожаной куртке и идеально выглаженных серых брюках. У него было гладко выбритое лицо с жесткой линией челюсти и короткая, почти армейская стрижка. Его ботинки из гладкой кожи странно смотрелись в деревенской грязи.
Виктор подошел к калитке, но щеколду открывать не стал. Он остановился по другую стороне забора, опираясь руками на мокрые доски.
— Хозяин? — мужчина достал из кармана зажигалку, щелкнул металлическим колесиком и прикурил тонкую сигарету. Выпустил густую струю дыма прямо в лицо Виктору.
Виктор промолчал…
