Коридор третьего этажа пах мастикой для пола, горячей пылью от старых чугунных батарей и влажной шерстью зимней одежды. На длинных деревянных скамьях, отполированных тысячами тел до зеркального блеска, сидели люди. Женщина в дутом пальто нервно теребила ручки дерматиновой сумки. Пожилой мужчина в очках читал газету, слюнявя палец при перелистывании страниц. Они тихо переговаривались, шелестели плотными бумагами, смотрели в светящиеся экраны смартфонов. Виктор сел на самый край пустой скамьи у высокого зарешеченного окна. За толстым стеклом кружился мелкий, сухой февральский снег. Ветер швырял белую крошку в обледенелый подоконник с монотонным, скребущим звуком. Стекло отзывалось мелкой, непрерывной вибрацией под пальцами.
В правой руке Виктор сжимал судебную повестку. Это был тонкий лист дешевой сероватой бумаги с размытой фиолетовой печатью канцелярии и криво вписанной его фамилией. За последние четыре месяца этот процесс оброс десятками томов дел, долгими экспертизами и бесконечными адвокатскими ходатайствами. Бюрократическая система переваривала сама себя медленно, с тяжелым скрипом шестеренок, неохотно выплевывая на поверхность новые фамилии соучастников и старые грехи.
Тяжелая дубовая дверь с латунной табличкой «Зал заседаний №3» приоткрылась. В образовавшуюся щель высунулся секретарь суда — молодой парень в не по размеру широком сером пиджаке.
— Свидетель Мельник, — негромко произнес он, глядя в электронный планшет. — Проходите к трибуне.
Внутри просторного зала было душно. Воздух казался спертым, неподвижным, несмотря на гудящую под потолком вентиляцию. Слева возвышался массивный подиум для судьи, застеленный темно-зеленым сукном. Справа, вдоль глухой стены, тянулся длинный стеклянный «аквариум» для подсудимых. Толстое пуленепробиваемое стекло было покрыто мелкой, едва заметной сеткой царапин.
За стеклом на узкой деревянной скамье сидели двое. Бывший следователь районного отдела Кузьмин заметно похудел. Его одутловатое, землистое лицо осунулось, под глазами залегли глубокие, нездоровые темные провалы. Он был одет в безразмерный серый свитер с мелкими катышками на локтях. Кузьмин смотрел исключительно в пол, методично, безостановочно растирая колени потными ладонями. Рядом с ним сидел Савельев. Бывший глава районной администрации сохранил прямую, жесткую осанку, но кожа на его шее истончилась и обвисла, а дорогой кашемировый джемпер висел на заострившихся плечах, как на проволочной вешалке. Он смотрел прямо перед собой немигающим, абсолютно пустым взглядом. Никто из них не повернул головы в сторону скрипнувшей двери и вошедшего Виктора.
Судья, женщина средних лет с туго стянутыми на затылке волосами и уставшими глазами, монотонно зачитывала материалы дела. Ее голос звучал как сухой механический метроном, лишенный любых человеческих интонаций. Она перечисляла номера транзитных счетов, точные суммы незаконных переводов, даты фиктивных разрешений на санитарные вырубки. Сухие, безликие цифры, за которыми стояли сотни гектаров мертвого леса и сломанные человеческие жизни.
Виктор встал за деревянную трибуну свидетеля. Трибуна была сделана из дешевого ДСП. Углы пленки по краям обтрепались. Черный микрофон перед ним пах старым пластиком и чужим застоявшимся дыханием.
Поднялся адвокат Савельева. Это был высокий, лощеный мужчина в темно-синем костюме, сшитом на заказ по фигуре. Его ботинки из мягкой гладкой кожи бесшумно ступали по ковровой дорожке, заглушающей шаги.
— Гражданин Мельник, — голос адвоката был поставленным, бархатистым, заполняющим весь зал. — Вы утверждаете под присягой, что ваше парнокопытное животное целенаправленно привело вас к месту сокрытия улик. К старому чемодану, пролежавшему глубоко в земле более десяти лет. Вы понимаете, насколько абсурдно и нелепо это звучит для суда? Домашний скот не обладает обонянием и навыками полицейских розыскных собак.
Виктор спокойно посмотрел на адвоката. Затем перевел взгляд на стеклянный аквариум с подсудимыми.
— Корове не нужны навыки, — ровно, без малейшего повышения тона произнес Виктор в гудящий микрофон. — Ей нужна только трава. Земля в овраге над чемоданом сильно просела. Осенняя вода вымыла рыхлый грунт. Там вырос свежий, сочный клевер. Корова просто пошла за ним и провалилась тяжелым копытом в яму. Я спустился вниз, чтобы вытащить животное. И вытащил чемодан. Земля всегда сама выталкивает наружу то, что в нее плохо прячут. Рано или поздно.
Адвокат снисходительно, профессионально усмехнулся и с громким хлопком открыл картонную папку с документами…
