— Хорошо. Допустим такую невероятную случайность. Но техническая экспертиза показала, что замки на найденном чемодане были сломаны грубым механическим воздействием. Вы вскрыли его самостоятельно острым предметом, нарушив целостность возможных биологических улик. Почему вы не вызвали наряд полиции непосредственно на место обнаружения?
— Я вызвал, — глухо, чеканя каждое слово, сказал Виктор. — Через два часа я сидел в кабинете у человека, который сейчас находится за этим бронированным стеклом. Я принес ему чемодан, документы и сломанную защелку. Он предложил мне закопать его обратно и забыть. На следующее утро ко мне во двор приехали неизвестные люди с поддельным ветеринарным предписанием. Они обещали убить мою корову и сжечь сарай. А поздним вечером они приехали в лес с охотничьим карабином.
В зале повисла тяжелая, плотная тишина. Только тихо, монотонно гудел блок питания компьютера на столе у секретаря, быстро набирающего текст протокола. Адвокат медленно перелистнул страницу в папке, но не нашел в своих заготовках, что ответить на сухие факты. Судья оторвала взгляд от бумаг и внимательно посмотрела на Виктора поверх очков в роговой оправе.
Государственный обвинитель, тучный мужчина в синем мундире, тяжело поднялся со своего места. Воротник форменной рубашки глубоко врезался ему в шею. Он медленно подошел к отдельному столу вещественных доказательств. Там, в прозрачных, плотно запечатанных пластиковых пакетах, ровным рядом лежали общие тетради с пожелтевшими, покоробленными от многолетней влаги страницами. Рядом лежал массивный стальной браслет с треснувшим стеклом циферблата. И маленький, потемневший латунный ключ с выбитыми на ушке цифрами 412.
— Защита упорно пытается свести это уголовное дело к нелепой случайности и процессуальным нарушениям, — монотонно заговорил прокурор, опираясь костяшками пальцев о стол. — Но мы здесь рассматриваем не обстоятельства обнаружения старого чемодана. Улика, доказывающая факт сокрытия улик — часы Соколова с тайником, — была официально изъята Управлением собственной безопасности в ходе обыска кабинета следователя Кузьмина. А оригиналы товарно-транспортных накладных с личными подписями подсудимых, две аудиокассеты с записями разговоров о распределении долей в кабинете районной администрации, банковские выписки со счетов подставных фирм — эти документы были добровольно выданы следствию гражданином Мельником. Они неопровержимо доказывают создание организованной преступной группы под руководством гражданина Савельева. И полное, систематическое прикрытие их деятельности бывшим следователем Кузьминым.
Виктор перевел взгляд на второй ряд длинных деревянных скамей в зале заседаний. Там, плотно сжав бледные, бескровные губы, сидела молодая женщина в дешевом сером пуховике и грубом шерстяном платке. Дочь убитого десять лет назад бригадира Соколова. Ее побелевшие пальцы мертвой хваткой вцепились в деревянную спинку передней скамьи, так что суставы побелели от напряжения. Она не плакала. Ее глаза, покрасневшие и воспаленные от бессонных ночей, не отрываясь смотрели на стеклянный аквариум. В ее взгляде не было громкой ярости или истерики. Только бездонная, вымороженная долгими годами ожидания пустота, которая сейчас медленно заполнялась долгожданными ответами…
