Допрос Виктора Мельника продолжался еще около сорока минут. Он отвечал на вопросы защиты и обвинения односложно. Подтверждал даты, время на часах, точные маршруты движения по лесу. Он просто описывал факты. Мокрый, крошащийся кирпич заброшенной лесопилки, оглушительный выстрел в темноте, пробитый левый сапог, ржавую пожарную лестницу на стене отдела полиции. Никаких эмоций. Только строгая хронология событий, намертво выжженная в памяти.
Когда судья формально сообщила, что свидетель может покинуть зал или остаться на местах для слушателей до конца заседания, Виктор выбрал первое. Он медленно отошел от трибуны и пошел к выходу. Спиной он физически чувствовал тяжелый, липкий взгляд из-за пуленепробиваемого стекла, но ни разу не обернулся. Тяжелая дубовая дверь с мягким стуком закрылась за ним, мгновенно отрезая гул голосов, шелест бумаги и въедливый запах судебной мастики.
На улице ударил суровый крещенский мороз. Столбик термометра опустился до минус двадцати трех градусов. Воздух был исключительно сухим, колючим и обжигающим легкие. При каждом выдохе изо рта вырывалось густое белое облако пара, моментально оседая колючим инеем на поднятом воротнике пуховика. Виктор застегнул молнию под самое горло, глубоко надвинул на брови толстую вязаную шапку и зашагал в сторону автовокзала. Снег громко, с отчетливым сухим скрипом хрустел под тяжелыми рабочими ботинками. Городские центральные улицы были покрыты грязной, перемешанной с реагентами жижей, но ближе к окраине снег становился первозданно белым и чистым.
Старый пригородный желтый ПАЗик стоял на пустой платформе, тяжело вибрируя всем корпусом от работающего на холостых оборотах дизельного двигателя. Ржавая выхлопная труба ритмично выплевывала клубы сизого, едкого дыма, который тут же бесследно растворялся в морозном воздухе, оставляя горьковатый привкус гари на губах. В салоне было почти так же невыносимо холодно, как на улице. Окна полностью покрылись толстым слоем непрозрачного, папоротникообразного льда. Виктор бросил горсть тусклой мелочи в пластиковую тарелку возле водителя и опустился на самое заднее сиденье. Дерматин задубел от сильного мороза и скользил под курткой. Он подышал на замерзшее окно, с силой протер его грубым шершавым рукавом пуховика, образовав небольшую мутную проталину в ледяной корке. Автобус дернулся с громким, лязгающим звуком коробки передач и медленно покатил по обледенелой, неровной трассе…
