Снег превратился в тяжелую серую кашу. Он сползал с крыши дома пластами, обнажая старую дранку. В воздухе стоял густой, липкий запах прелой хвои и мокрой земли. Март пришел внезапно, принеся с собой не тепло, а сырую, пронизывающую до костей влагу.
Медвежонок, которого Мария назвала просто Малышом, весил уже почти пятнадцать килограммов. Он больше не помещался в картонной коробке. Его новым домом стал отгороженный угол в сенях, застеленный толстыми слоями сухой соломы и старыми мешками из-под овса.
Виктор вошел в сени, неся в руках тяжелое пластиковое ведро с мелкой речной рыбой. Запах потрохов мгновенно заполнил тесное пространство. Малыш тут же поднялся на задние лапы, царапая когтями обтесанные бревна стены. Звук был сухим и резким, как работа напильника по металлу.
Виктор поставил ведро на пол. Он не протягивал руку, чтобы погладить зверя. Он знал: это больше не тот замерзший комок шерсти с красного одеяла. Это был хищник. Его движения стали быстрыми, дергаными, наполненными скрытой силой.
Мария вышла из кухни, вытирая руки об передник. Она держала ту самую стеклянную бутылочку. Желтая резиновая соска на ней окончательно пришла в негодность. Она была вся в мелких дырочках от зубов, деформированная и липкая, несмотря на постоянное мытье.
— Он почти не берет молоко, Витя, — тихо сказала она. — Только рыбу. Вчера он прокусил мне сапог. Просто играл, но насквозь.
Виктор промолчал. Он взял со стола бутылочку и задумчиво повертел ее в руках. Желтая резина была единственным, что связывало этого зверя с их домом. Символом их добровольного плена.
Тишину нарушил далекий, надрывный рев мощного двигателя. Звук шел со стороны старой просеки, которую зимой почти не использовали. Виктор замер. Он узнал этот характерный низкий рокот — так работал форсированный дизель тяжелого внедорожника.
Он медленно положил бутылочку на полку рядом со старыми керосиновыми лампами. Подошел к окну и чуть отодвинул край плотной занавески. По грязной колее, разбрызгивая серую жижу, катился темно-зеленый «Патриот» с эмблемой лесного надзора на двери.
Машина остановилась у самых ворот, преградив выезд их старому УАЗу. Двигатель заглох не сразу, выпустив в сырой воздух облако сизого, вонючего дыма. Из салона вышли двое.
Инспектор Кузьмин был в новеньком камуфляже, который еще не успел выцветь на солнце. Его напарник, молодой парень с коротким ежиком светлых волос, держал в руках длинный планшет для бумаг. Они не торопились. Кузьмин методично обстучал грязные сапоги о низкий заборчик, прежде чем толкнуть калитку.
Виктор вышел на крыльцо. Он не надел куртку, оставшись в одной фланелевой рубашке. Холодный ветер мгновенно пробрался под ткань, но мужчина даже не вздрогнул.
— Здорово, Савельев, — Кузьмин остановился в трех метрах от ступеней. — Далеко забрался. Едва проехали по низине…
