— Работа такая, — Виктор смотрел прямо в глаза инспектору. — Зачем приехали? Лес стоит, делянки закрыты до мая.
Кузьмин достал из кармана пачку сигарет. Он не спеша закурил, прикрывая огонек зажигалки ладонью. Запах дешевого табака смешался с ароматом весенней прели.
— Слухи ходят, Витя. Нехорошие слухи. Говорят, ты у браконьеров товар перехватил в январе. Что-то ценное. Что по закону государству принадлежит.
Молодой инспектор за спиной Кузьмина начал обходить дом, заглядывая в щели между бревнами сарая. Его сапоги громко чавкали в грязи. Виктор не оборачивался на звук, продолжая наблюдать за старшим.
— У меня в сарае только дрова и запчасти от трактора, — ровным голосом произнес Виктор. — Можешь проверить, если есть ордер. Или акт на осмотр.
Кузьмин усмехнулся, выпустив струю дыма.
— Мы по-соседски, Витя. Зачем нам эти формальности? Если зверь у тебя — отдай по-хорошему. Мы его в питомник оформим. В областной центр отвезем. Там уход, витамины. А здесь он у тебя сдохнет. Или соседей задерет.
В этот момент из сеней донесся громкий звук. Малыш, почуяв чужих, с силой ударил лапой по внутренней двери. Глухой, мощный удар отозвался вибрацией в досках крыльца.
Молодой инспектор замер у угла дома. Он медленно потянулся к кобуре на поясе, где висел газовый баллончик и табельный травматический пистолет. Кузьмин прищурился, стряхивая пепел прямо на мокрый снег.
— Слышишь? Собака у меня, — Виктор сделал шаг вперед, перекрывая собой вход в дом. — Крупная. Чужих не любит. Лучше не подходи к двери.
— Собака, значит? — Кузьмин медленно затянулся последний раз и бросил окурок в лужу. — Ладно. Сегодня у меня бумаг нет. Но ты подумай, Савельев. Лес — он тесный. И правила в нем пишу не я, а те, кто сверху. Им отчетность нужна. Кровавая или живая — им все равно.
Инспекторы развернулись и пошли к машине. Кузьмин задержался у водительской двери. Он посмотрел на переднее колесо своего внедорожника, затем на Виктора…
