— В тот день я оказался рядом. Вот и все.
— Вы точно строитель? — тихо спросила Нина.
На губах Глеба мелькнула едва заметная улыбка.
— Строители хорошо понимают, что такое опора.
Они допили кофе и вышли на улицу. У входа остановились на несколько секунд. Воздух был прохладным, но уже не таким резким, как в лесу. Нина держала папку обеими руками.
— Документы завтра будут в работе, — сказал Глеб. — Думаю, в течение нескольких недель все будет оформлено официально. Юрист свяжется с вами.
— Хорошо.
Пауза затянулась.
— Есть еще один вопрос, — сказал он.
— Да?
— Вы говорили, что будете искать жилье.
Нина насторожилась.
— Да. Снимать.
— У меня есть квартира в центре. Я там почти не бываю. В основном живу за городом. Квартира пустует. Можете пожить там, пока не найдете свое.
Нина посмотрела на него.
— Глеб, это слишком.
— Это пустые квадратные метры, — спокойно сказал он. — Не воспринимайте это больше, чем есть.
— А если я восприму больше?
Он задержал на ней взгляд.
— Тогда скажите. И я отвечу честно.
Нина медленно кивнула.
— Я подумаю.
— Хорошо.
Он пошел к машине.
Нина смотрела ему вслед, пока он не сел за руль. Потом достала телефон. За время разговора в кафе пришли три пропущенных звонка от Виктора. Она не стала слушать голосовые сообщения, если они были.
Просто открыла настройки и заблокировала номер.
Без злости. Без дрожи.
Так закрывают окно, из которого долго тянуло холодом.
Она убрала телефон в карман и пошла обратно к Лидиному подъезду.
На третьем этаже Лида открыла дверь раньше, чем Нина успела нажать звонок.
— Ну?
— Он предложил свою квартиру.
Лида закрыла дверь.
— И?
— Я сказала, что подумаю.
— Долго собираешься думать?
— Лида.
— Что Лида? Человек вывез тебя из леса, накормил, добыл подпись на развод и предлагает жилье, пока ты не встанешь на ноги.
— Именно поэтому я и думаю.
Лида посмотрела на нее внимательнее.
— Боишься, что за хорошим обязательно будет цена?
Нина остановилась в прихожей.
Эта фраза попала точно.
Пять лет рядом с Виктором приучили ее: любое добро может стать ловушкой, любая помощь — долгом, любая мягкость — преддверием удара.
— Да, — сказала она наконец. — Наверное.
— Значит, пора от этого отучаться, — ответила Лида и пошла на кухню ставить чайник.
Следующие две недели прошли совсем не так, как Нина представляла.
Она думала, что будет больнее. Что после пяти лет рядом с Виктором, каким бы он ни был, останется пустота, которая начнет давить по ночам. Что память будет подсовывать ей привычные мелочи: звук его ключей в замке, тяжелые шаги по коридору, молчание за ужином, напряженное ожидание очередного вопроса.
Но боли, похожей на тоску, не было.
Была усталость.
Глубокая, тяжелая, будто тело наконец получило разрешение перестать держаться и теперь выдыхало все то, что копилось годами. Первые три дня Нина почти только спала. Просыпалась, пила чай, отвечала Лиде короткими фразами и снова проваливалась в сон.
Потом вышла на работу…
