Коллеги ничего не спрашивали. Наверное, видели, что с ней что-то случилось, но приняли это молча — без любопытства, без шепота за спиной, без попыток вытянуть подробности. И эта деликатность оказалась для Нины неожиданно ценной.
Денис, тот самый коллега, из-за разговора с которым Виктор устроил свой страшный спектакль, однажды утром подошел к ее столу, поставил рядом стакан кофе и сказал:
— Ты хорошо выглядишь.
Не «что произошло». Не «я слышал». Не «тебе нужна помощь?». Просто несколько обычных слов, сказанных спокойно и по-доброму.
Нина посмотрела на кофе, потом на Дениса и вдруг поняла: хорошие люди действительно существуют. И их вокруг больше, чем ей казалось последние пять лет.
Квартиру Глеба она приняла на третий день после его предложения.
Утром долго держала телефон в руках, потом написала коротко:
«Я согласна, если предложение еще в силе».
Ответ пришел почти сразу:
«В силе. Ключи привезу вечером».
Он приехал в семь. Передал связку ключей, показал в телефоне схему квартиры: где щиток, где счетчики, где лежит аптечка, как перекрыть воду, если понадобится. Не задерживался, не задавал лишних вопросов, не пытался превратить помощь в разговор о чувствах.
Просто все объяснил и уехал.
Квартира оказалась на четвертом этаже дома в центре. Две комнаты, большие окна, минимум мебели. Чисто, спокойно, почти пусто. В этой пустоте не было холода — наоборот, в ней было место. Место, которое можно было заполнить собой.
Нина привезла из Лидиной квартиры свою сумку.
Документы Глеб уже вернул ей раньше. Одежды почти не осталось, поэтому она купила самое необходимое: пару блузок, джинсы, белье, теплый свитер. Никакой роскоши. Только вещи, которые принадлежали ей и были выбраны без страха, что кто-то вечером спросит, зачем она это надела.
В первый вечер она долго ходила по квартире.
Открывала шкафы, трогала подоконники, смотрела в окно. Внизу был старый парк. Деревья стояли без листьев, но не казались мертвыми — просто ждали своего времени.
Нина вдруг поняла: это первое место за пять лет, где она одна. И никто не может войти сюда без ее согласия.
За две недели Глеб звонил три раза.
Первый раз — уточнить, все ли в порядке с квартирой, не нужен ли мастер, потому что в ванной иногда бывал слабый напор воды. Второй — предупредить, что юрист выходит на финальный этап, и ей скоро позвонят. Третий раз он позвонил вечером без конкретного повода.
— Как вы? — спросил он.
И почему-то этот вопрос не прозвучал формально.
Они проговорили почти сорок минут. О работе Нины, о новом объекте Глеба, о собаке, которую звали Веста. Глеб сказал, что она скучает в загородном доме и от тоски портит тапки, хотя прекрасно знает, что нельзя.
Нина рассмеялась.
По-настоящему.
Не осторожно, не вполголоса, не проверяя, не слишком ли громко, не вызовет ли это раздражение. Просто рассмеялась — легко, живо, так, как давно уже не смеялась.
После разговора она положила телефон на стол и еще долго смотрела на темный экран.
Ей было странно понимать, что смех может быть безопасным.
Виктор звонил первые пять дней.
С основного номера она его заблокировала, но он начал звонить с других. Нина не отвечала. Сначала рука тянулась к телефону сама, по старой привычке, будто пропущенный звонок был не просто звонком, а будущим наказанием. Потом эта привычка стала слабеть.
На десятый день звонки прекратились.
Лида сказала, что слышала от общей знакомой: Виктор уехал на несколько дней, будто бы по делам. Нина приняла эту новость без волнения. Раньше одно упоминание его имени могло сбить дыхание. Теперь оно прозвучало как имя постороннего человека, который постепенно отступал туда, где ему и следовало быть — на дальний край ее жизни.
На двенадцатый день ей позвонил юрист Глеба.
Голос был молодой, собранный, очень четкий. Он сообщил, что документы приняты, процедура идет спокойно, без задержек, а официальный документ о расторжении брака будет готов в ближайшие дни. Присутствие Нины не потребуется.
Она поблагодарила его и вдруг спросила:
— Как вас зовут?
На том конце на секунду возникла пауза. Видимо, он привык, что его воспринимают как функцию, а не как человека.
— Артем, — ответил он.
— Спасибо, Артем.
После этого он попрощался уже немного мягче.
На семнадцатый день, вечером в пятницу, Глеб написал:
«Завтра утром привезу документы. Если удобно».
Нина ответила:
«Удобно».
Он приехал в половине одиннадцатого.
Когда зазвонил домофон, Нина открыла и, пока он поднимался, поставила чайник. Сделала это машинально: если приходит человек, нужно поставить чайник. Потом усмехнулась сама себе. За две недели эта квартира уже успела стать местом, где у нее появились маленькие привычки.
Звонок в дверь…
