— Я уже попросил помочь с разрешением на свидание. Поедешь, поговоришь. Если она невиновна, будем думать, как помочь.
Вера расплакалась от облегчения.
— Как же мне повезло с тобой. Спасибо, что понимаешь.
Через две недели она отправилась в путь. Соню на день оставили у бабы Раисы, Кирилл занимался работой и документами, а Вера, вся дрожа, собрала для Нины огромную сумку с гостинцами и вещами. Дорога была длинной, утомительной, тревожной. Она почти не спала, всё представляла, как откроется дверь и войдёт Нина — живая.
В комнате для свиданий пахло сыростью, металлом и холодным чаем. Вера сидела за столом и сжимала пальцы так сильно, что ногти впивались в ладони.
Звякнули ключи.
— Орлова, к стене. Время свидания ограничено.
Дверь открылась, и вошла женщина в грубой казённой одежде, с платком на голове. Высокая, исхудавшая, с острыми скулами и потухшими глазами. Вера узнала её не сразу. А потом увидела взгляд — тот самый, голубой, когда-то смешливый, только теперь усталый до пустоты.
Нина подняла глаза.
Мгновение они смотрели друг на друга, не веря. Потом Нина вскрикнула и бросилась к Вере.
Первые минуты они только плакали и обнимались. Слова застревали, превращались в всхлипы. Вера гладила подругу по плечам, по спине, по платку, будто проверяла: настоящая, живая.
— Ниночка, я думала, ты погибла, — наконец выговорила она. — Тебя признали утонувшей. Я столько лет винила себя. Расскажи, как ты спаслась.
Нина села напротив, вытерла лицо рукавом и начала.
— Я тогда успела только тебя вытолкнуть. Сил почти не осталось. Меня подхватило течением, понесло вниз. Дальше помню обрывками: вода, темнота, будто всё провалилось. Очнулась в чужом доме. Лежу на кровати, грудь болит, кашель душит, дышать трудно.
Её нашёл пожилой рыбак, Фёдор Павлович. Вытащил из воды, откачал, принёс к себе. Жил он с женой, Ольгой, в почти пустом посёлке. Много лет назад у них утонула маленькая дочь, Катя, и других детей не было.
— Они решили, что меня им сама судьба послала, — тихо продолжила Нина. — Не отвезли обратно. Я долго болела. Ольга меня выхаживала: травы, отвары, тёплое молоко, баня. Потом я окрепла. Осталась у них. Они были добрые, любили меня. Я тоже привязалась. Помогала по дому, в огороде, потом закончила сельскую школу и уехала искать работу.
В большом месте без опыта и образования её никуда не брали. Наконец она устроилась в магазин. Напарница тоже была Ниной — та самая мать Сони. Они быстро подружились. А хозяин магазина, Вадим, почти сразу начал приставать к Нине.
— Он намекал, звал куда-то, говорил гадости, — Нина сжала кулаки. — Я отказывала. Тогда он стал угрожать: мол, пожалеешь, устрою тебе жизнь. Мне бы уволиться сразу, но я не поверила. Думала, пугает. А потом в мою смену пропала крупная сумма из кассы. Деньги нашли у меня в сумке. Я их не брала, Вера. Клянусь. Зачем бы я так глупо себя подставляла?
Её обвинили. На суде Нина твердила, что невиновна, но никто не слушал. Дали срок. За год заключения она постарела, будто за десять.
— Здесь страшно, — сказала она почти шёпотом. — Приют теперь кажется раем. Я всё думаю: кому я буду нужна потом? С клеймом, с этой грязью за спиной. Один подлец сломал мне жизнь и живёт спокойно, а я гнию здесь ни за что.
Вера снова обняла её…
