Долгая пауза.
— Какую запись?
— Оля.
Молчание стало тяжелым, липким.
— Я не хотела, — прошептала Ольга.
У Ирины похолодели пальцы.
— Что ты не хотела?
— Она попросила меня сохранить файл. Сказала, если с ней что-то случится, отдать вам. А потом… потом пришел мужчина. Сказал, что если я полезу, у меня будут проблемы. Я была беременна, тетя Ира. Я испугалась. Я думала, Маша найдется. Я думала…
Ирина закрыла глаза. В груди поднялась такая ярость, что на секунду стало нечем дышать.
— Файл у тебя?
Ольга заплакала тихо, почти беззвучно.
— Да.
Они встретились вечером в маленьком кафе возле автобусной остановки. Ольга пришла с мужем, но тот остался у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она сильно изменилась: располнела, коротко подстриглась, на пальце было обручальное кольцо, под глазами — тени. В руках она держала старую флешку, завернутую в салфетку.
— Я каждый год думала позвонить, — сказала Ольга, не поднимая глаз. — Каждый год. А потом становилось стыдно еще больше.
Ирина хотела ударить ее. Впервые в жизни ей так ясно захотелось ударить человека по лицу. Вместо этого она взяла флешку. Пальцы у нее дрожали.
— Ты могла спасти мою дочь.
Ольга всхлипнула.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Ты жила. Рожала детей. Покупала им носки. А я четырнадцать лет ставила торт перед фотографией.
Павел стоял рядом, молчал. Ольга закрыла лицо руками.
— Там аудио, — сказала она сквозь пальцы. — Маша записала разговор. Она тогда пришла домой белая как стена. Сказала, что ее заставляют перевести и заверить бумаги задним числом. Что в доме есть женщина, Анна, которую держат как больную, а она вроде понимает всё. Маша хотела идти в полицию, но сначала решила встретиться с Виктором еще раз, чтобы он сказал это прямо. Она была такая… правильная. Думала, если будет запись, ей поверят.
— И пошла одна, — сказал Павел.
Ольга кивнула.
— Я просила не ходить. Она сказала: «Если я промолчу, они Анну окончательно сотрут». Я запомнила эту фразу.
Флешка открылась не сразу. Павел отвез Ирину к себе в офис, где пахло пылью, распечатанной бумагой и остывшим кофе. Старый компьютер долго гудел. Потом на экране появились файлы: несколько фотографий документов, короткое видео темного коридора и аудиозапись.
Голос Марии ударил Ирину в грудь так, что она схватилась за край стола.
— Я не буду подписывать это, Виктор Сергеевич, — говорила Мария. Голос был напряженный, но твердый. — В оригинале другая дата. И Анна Савчук не могла давать согласие, если ее никто не видел.
Мужской голос ответил спокойно:
— Вы переводчица, а не судья.
— Я человек.
— Именно поэтому вам лучше думать о себе.
Шорох. Дальний звук закрывающейся двери.
— Вы угрожаете мне?
