Жизнь без прикрас— Ты… предатель, — выдохнула она.
— Может, и так. — Рома пожал плечами. — Только детей своих я из-за ваших с мамашей выходок в тюрьму не потащу. Мне их растить надо.
Леонид Григорьевич перевёл взгляд на Марину, кивнул одному из полицейских и обратился к ней:
— Марина Борисовна, вам тоже придётся проехать с нами и дать объяснения.
— Никуда я не поеду! Со мной дети!
— С детьми останется отец, — спокойно ответил капитан. — А вы едете с нами.
Маму повели к машине, держа под руки. Она упиралась; шляпа упала, покатилась по асфальту, а ветер подхватил её и погнал к воде.
— Прокляну тебя, слышишь! Прокляну! — кричала мама, оборачиваясь ко мне. — Сдохнешь одна, никому не нужная! Как ты меня бросила, так и твой сопляк однажды бросит тебя! Ничего от меня не получишь, ни копейки! И квартиру не отпишу! Больше ты мне не дочь, неблагодарная!
Я оставалась на месте и смотрела ей вслед. Думала, что буду радоваться, что почувствую торжество и удовлетворение. Вместо этого была пустота. И такая усталость, что её трудно было вынести.
Будто тридцать шесть лет у меня за спиной висел мешок, набитый камнями, а теперь его убрали. Спина болела, ноги подгибались, и без привычной тяжести я не знала, как выпрямиться.
— Держись. Так бывает. Потом отпустит, — сказала Ксения, крепче сжимая мою руку.
Рядом с Ромой стояли дети. Нине было двенадцать, Егору — восемь. Растерянные, напуганные, совершенно ни в чём не виноватые.
Егор подошёл и потянул меня за рукав.
— Тётя Ирина, почему Миша с нами не ездил? Бабушка говорила, что он болеет.
Значит, и детям она сказала неправду.
— Он не болел, Егор. Его не взяли с собой.
— Так нечестно, — сказал он, подумав. — Мы бы вместе с горки катались. Там такая огромная горка была.
— Да. Совсем нечестно.
Машины уже уехали, прежде чем Рома приблизился ко мне. Помялся, прежде чем заговорить.
— Ира, извини. Я правда не сообразил. Думал, тёща накопила. Она ведь вечно жалуется, что денег нет, а сама то одно новое купит, то другое. Я решил, у неё заначка.
— Почему ты рассказал всё при людях? Мог ведь и промолчать.
Он посмотрел на детей и снова повернулся ко мне.
— Я представил, что моего Егора на два дня одного бросили. За то, что сказал бабушке правду. И так мне тошно стало… Я с этой мыслью три дня по кораблю ходил. Пил и ходил. А Марина повторяла: «Не твоё дело, не твоё дело». Если не моё, тогда чьё? В общем, дальше разбирайтесь сами. Я детей домой отвезу.
Он взял чемоданы и направился к стоянке такси. Нина обернулась, робко помахала мне. Я подняла руку в ответ.
Потом потянулись допросы, очные ставки, бесконечные бумаги. Всё шло долго и мучительно. Мама поначалу отрицала всё.
— Она сама подарила мне карту на юбилей. Мальчик оставался с соседкой, одного я его не бросала. Никаких угроз не было. Это дочь его настроила, вот он и выдумывает.
Запись нашего видеозвонка с корабля Надежда Васильевна показала маме. На ней звучал её собственный голос: «Ты у меня в долгу», «Он ведь жив, ничего с ним не произошло», «Ну сказала что-то — это была шутка». После этого ей предъявили видео домофона и ювелирного салона, а также показания Лидии Яковлевны и Ромы.
Как потом рассказала Ксения, мама после этого около десяти минут не произносила ни слова. Сидела, глядя на руки. Золотые серьги она так и не сняла.
— Всё равно она спустила бы эти деньги на какую-нибудь ерунду. А я хотя бы отдохнула, — сказала она наконец следователю.
Говорят, Надежда Васильевна долго смотрела на неё, прежде чем ответить:
— Ольга Романовна, вы сейчас назвали ерундой зубы своего внука.
Марина дала признательные показания на второй день. Видимо, поняла, что Рома своих слов не возьмёт назад, а дети остались с ним. Рассказала и о том, что круиз мама задумала ещё летом.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.