Я сказал: «Встретим их, но не здесь. Я их остановлю до того, как дойдут до дома. Вы с медвежонком останетесь внутри».
«Что бы ни случилось, не выходите. Ясно?» Она кивнула: «Ясно».
Медвежонок спал у печки. Тихо посапывал. Маленький, беззащитный.
Из-за него люди готовы убивать. Я проверил ружье. Завтра будет непросто.
Я не спал той ночью. Сидел у окна, смотрел в темноту, думал. Ружье на коленях, патроны в кармане.
Вера легла спать в своей комнате, медвежонок рядом с ней, на одеяле у кровати. Дом тихий, только печка потрескивает. Я думал о завтрашнем дне.
Два вооруженных браконьера придут сюда. Цель — забрать медвежонка, убрать свидетелей. Я один.
Шансы не в мою пользу. Если что-то пойдет не так, Вера останется беззащитной. Медвежонка заберут, продадут.
Нас могут убить. Логичный выход — уйти. Забрать Веру, медвежонка, идти в поселок.
Сорок километров пешком. Тяжело, но дойдем. Там вызовем полицию, они разберутся.
Безопасно, разумно, правильно. Но я не уйду. Я понял это четко, ясно.
Не уйду. Потому что если я уйду, они победят. Придут сюда, поймут, что мы ушли, пойдут следом.
Догонят на дороге? Мы медленнее. Вера устанет, медвежонок замедлит.
Догонят и все равно заберут. Или хуже. А если даже не догонят, они уйдут безнаказанно.
Продадут медвежонка, получат деньги. Через месяц снова придут в лес, убьют еще кого-то, заберут еще детенышей. Так будет продолжаться, пока кто-то их не остановит.
Я могу остановить. Сейчас. Здесь.
Это моя работа. Я егерь. Моя обязанность — защищать лес, животных, людей, которые здесь живут.
Шестнадцать лет я делал это. Останавливал браконьеров, задерживал, передавал полиции. Иногда дрался, иногда стрелял в воздух.
Однажды ранил одного, когда тот на меня с ножом пошел. Не боялся. Делал свою работу.
Но сейчас не только работа. Сейчас личное. Вера.
Три года она умирала внутри. Одна, в пустом доме, без смысла, без цели. Я видел, как она гасла.
А потом увидел, как она ожила. За два дня. Благодаря медвежонку.
Она кормила его, ухаживала, заботилась и возвращалась к жизни. Впервые за три года улыбалась. Впервые в глазах был огонь.
Если медвежонка заберут, она снова погаснет. Может, навсегда. Я не позволю этому случиться.
Медвежонок. Маленький, беззащитный. Осиротел, потому что люди убили его мать ради развлечения.
Сидел один в лесу, дрожал, ждал смерти. Я его спас. Взял ответственность.
Обещал выходить, защитить. Не брошу его. Не отдам тем, кто убил его мать.
Я сам. После развода, после ухода из полиции я искал покой. Нашел в глуши.
Думал, что этого достаточно. Жить одному, работать, не привязываться ни к кому. Безопасно, спокойно.
Но пусто. За эти два дня я понял: я соскучился по людям. По заботе о ком-то.
По ощущению, что ты кому-то нужен. Вера нуждается во мне. Медвежонок нуждается во мне.
Я им нужен. Это хорошо. Это правильно.
Я не убегу. Встречу браконьеров. Остановлю их любой ценой.
Вспомнил слова своего наставника из полиции, Ивана Сергеевича. Он говорил: «Громов, бывают ситуации, когда отступать некуда».
«Не потому что физически некуда, а потому что морально нельзя. Если отступишь, потеряешь себя. Вот тогда и надо стоять».
«Даже если шансов мало. Стоять, потому что так правильно». Я стою.
Рассвело в шесть утра. Я встал, размял затекшие мышцы. Проверил ружье.
Заряжено. Картечь. Два патрона в стволах, десять в кармане.
Нож наточил еще раз до остроты бритвы. Ракетницу зарядил сигнальной ракетой. Если совсем плохо будет, выстрелю в небо, вдруг кто увидит.
Вера вышла из комнаты, бледная, глаза заспанные. Спросила тихо: «А не сегодня?» Я кивнул: «Сегодня».
«Скорее всего, утром или днем. Готовьтесь. Соберите вещи в рюкзак».
«Документы, деньги, еду на всякий случай. Если я скажу бежать, берите медвежонка и бегите в лес. На север, к старому зимовью. Знаете где?»
