Копирование запрещено

Тексты Realish защищены авторским правом. Публиковать их на других сайтах, в соцсетях и группах без разрешения редакции нельзя.

Копии в Facebook мы обжалуем: их удаляют, а за повторные нарушения страницы и группы могут заблокировать.

Поделиться историей можно ссылкой.

Дочь продала дом матери, пока та восстанавливалась после операции, но у бабушки был свой план

Часть 8 из 9

Он улыбнулся. Зубы действительно оказались лучше пятничных. Заметно лучше.

— Всем добрый день, — поклонился адвокат. — Женечке я привёз цветы. А вам — документы.

— Ещё что за птица? — прорычал папа.

— Аркадий Лозинский. Адвокат, стаж пятьдесят шесть лет. Представляю интересы Евгении Романовны.

Он раскрыл папку и вынул стопку бумаг.

— Постараюсь покороче. Мне в моём возрасте время тратить ни к чему. Начнём с первого. — Он отделил страницу. — В четверг Евгения Романовна отменила генеральную доверенность на имя Натальи Фёдоровны. Нотариуса я привёз в больницу, прямо на отделение. В пятницу отменены и банковские доверенности. Теперь Наталья Фёдоровна от её имени даже открытку для киоска подписать не может.

Мама открыла рот, но Лозинский поднял палец.

— Второе. В пятницу, в одиннадцать часов, в моей конторе при нотариусе фирма, купившая дом, продала его вместе с садом за четыреста семьдесят тысяч. Представители остались довольны: восемьдесят тысяч прибыли, палец о палец не ударили. Говорят, столь быстрой сделки у них ещё не бывало.

— Кому продала? — взвизгнула мама. — Откуда деньги?

— Покупательница — Ирина Васильевна Дубровская.

Он кивнул на меня. Я ошеломлённо повернулась к бабушке.

— Бабушка, откуда такие деньги?

— С дедушкиного вклада.

— Теперь это твой дом, Ирочка, — спокойно сказала бабушка, поглаживая Дружка. — По документам и в жизни. Правда, есть маленькое условие: адвокат оформил мне пожизненное право здесь жить. До самой смерти отсюда никто меня не выселит. Даже ты, если очень захочется.

— Бабушка… Я бы никогда…

Голос меня подвёл.

— Знаю, дитя. Поэтому тебе.

Папино лицо стало серым. Мама схватилась за штакетник.

— Наконец, третье, — Лозинский достал следующий лист. — Наталья Фёдоровна по доверенности продала имущество, оценённое в семьсот тысяч, за триста девяносто тысяч. Без ведома владелицы, против её интересов и с намерением забрать впоследствии все деньги себе. На юридическом языке это звучит скверно: действие во вред, злоупотребление доверием. Евгения Романовна вправе потребовать от дочери триста десять тысяч в возмещение ущерба и обратиться в прокуратуру.

Все замолчали. В такой тишине, упади в саду яблоко, его было бы слышно у калитки.

— Однако обращаться она не станет, — уже мягче сказал адвокат. — Меня попросили только прочитать этот документ и передать ей.

Он протянул бумагу бабушке. Она сложила её вчетверо, убрала в карман кофты.

— Сохраню, Наташенька. На всякий случай. Ты ведь так про доверенность говорила? На всякий случай. Обещаю, что пользоваться ею не стану. Клянусь.

Мама заплакала — впервые после дедушкиных похорон.

Бабушка снова полезла в карман. Теперь достала старый пожелтевший конверт. На нём тем самым наклонным почерком, который я видела на армейских письмах, было выведено: «Для Наташи».

— Когда в шестнадцатом году продавали землю под ветряки, отец написал это письмо тебе. Передавая его мне, он сказал: «Женя, пусть нам никогда не придётся это передавать». А пришлось.

Мама вскрыла конверт дрожащими руками. Читала долго, и по мере чтения лицо её менялось. Потом прямо у калитки опустилась коленями в грязь, всё в том же наглухо застёгнутом пальто. И заплакала так, будто стояла над могилой.

Содержание письма мне осталось неизвестно. Ни мама, ни бабушка так и не рассказали. Знаю лишь, что потом мама поднялась, подошла к крыльцу и снова встала на колени, уже возле кресла. Прижалась головой к бабушкиным коленям, как маленькая. Бабушка ничего не говорила, только гладила её волосы.

Возле машины папа остался один. На него никто не смотрел.

— Наташка, вставай, поехали! — прорычал он. — Не собираюсь здесь дураком торчать.

Никто даже не двинулся. Папа пробурчал что-то про старую каргу и проклятую семейку, повернулся к машине.

С крыльца вылетел Дружок — рыжий снаряд. Вцепился на этот раз в папину правую штанину. Новых жёстких джинсов хватило на пять секунд.

— Василий Антонович, у собак чутьё на людей! — Лозинский смеялся так, что пришлось опереться на трость. — Суд и это принимает во внимание.

Виктория подошла к крыльцу. Посмотрела на бабушку, на маму у неё на коленях, на меня. Затем повернулась к Денису.

— Денис, мне не нужна свадьба на двести пятьдесят человек, если за неё твои родители платят бабушкиным домом. И квартира за чужую беду мне не нужна. Будем жениться скромно, за свои деньги, в клубе у моего дяди. Или не будем совсем…
Какое впечатление оставила история?
Выберите одну реакцию — её можно изменить.
Слово читателям

Поделитесь впечатлением от истории

1

Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.

Оставьте свой комментарийЗначок подберётся по имени сам — или .
Без регистрации

Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.

С вами случалось похожее?Расскажите свою историю — мы опубликуем её на Realish. Имена и места по вашему желанию изменим.Рассказать свою историю
Людмила прекрасная история, очень трогательная. Перечитываю!Казахстан

Viva babushka!

Все обсуждения

Ещё из рубрики «Семья»

Все истории рубрики