Оксана вышла из лифта на двенадцатом этаже ровно в восемь пятьдесят пять. Отдел аналитики занимал весь этаж. Открытое пространство с рядами столов, стеклянные переговорные по периметру, в дальнем углу кофемашина и доска с маркерами, исписанная цифрами, которые никто не стёр.
Её стол оказался у окна не потому, что хотели сделать приятное, а потому, что это место пустовало дольше всего. Ирина объяснила это накануне по телефону, коротко. Стол третий от окна, крайний ряд.
«Придёте к девяти, вас введут в курс». Вводил в курс Сергей Мельник, старший аналитик, тридцать лет, быстрый в движениях и медленный в суждениях. Он подошёл к её столу через две минуты после того, как она села, и первым делом посмотрел не на неё, а на её ноутбук.
«Свой принесла?» — спросил он. «Да. Мне сказали, что корпоративный выдадут через неделю». «Через две, — поправил он. — У нас всегда через две». Он сел на соседний стул без приглашения.
«Значит, ты та самая». «Какая?» «Которую сам Левченко взял». Он последний раз лично брал человека в аналитику три года назад.
И то это был Игорь, а Игорь — племянник Черненко из совета директоров. «Я не племянница Черненко», — сказала Оксана. «Это я уже понял».
Сергей изучал её без особой враждебности, скорее с профессиональным любопытством. «Задачи тебе придут на корпоративную почту». «Доступ уже должен быть».
«Первые две недели. Аналитика по текущим позициям. Ничего сложного».
«Потом посмотрим». «„Посмотрим“ — это кто решает?» «Левченко», — сказал Сергей просто.
«Здесь всё решает Левченко». Он ушёл. Оксана открыла ноутбук.
Корпоративная почта действительно работала. Писем было три. Первое, приветственное, от кадровой службы, с вложенным регламентом на 42 страницах.
Второе, от Ирины, — список внутренних контактов. Третье, от Левченко. Без темы.
Одна строка: «До пятницы — сравнительный анализ долговой нагрузки по восьми компаниям портфеля. Методологию обоснуйте».
Оксана посмотрела на дату. Сегодня понедельник. До пятницы — четыре дня.
Она открыла вложения. Восемь компаний, по три года финансовой отчётности по каждой. Минимум 300 страниц данных суммарно.
Нормальный аналитик со стажем делал такое за неделю. Она закрыла письмо и пошла к кофемашине. Коллег в отделе было 11 человек.
За то время, пока она шла до кофемашины и обратно, на неё посмотрели восемь из них. Никто не поздоровался первым, кроме девушки по имени Ольга, которая сидела через два ряда и коротко кивнула. Оксана кивнула в ответ.
К обеду она уже разобрала структуру данных по четырём компаниям из восьми. К концу дня — по шести. На седьмой она споткнулась.
В отчётности одной из дочерних структур не сходился баланс за позапрошлый год. Расхождение было небольшим — около двух миллионов. Но методически это значило, что либо данные неполные, либо кто-то перекладывал обязательства между строками.
Она написала на внутренний адрес финансового отдела запрос на уточнение первичных данных. Ответ пришёл через 40 минут. Данные верные, уточнений не требуют.
Оксана перечитала ответ, потом снова посмотрела в цифры. Потом написала второй запрос, более конкретный, с указанием строк и расхождением до копейки. Ответ пришёл быстрее.
«Обратитесь к своему руководителю». Сергей Мельник, которому она переслала переписку, прочитал её и пожал плечами. «Это „Альфа-Строй“. Там всегда так. Не трогай, вписывай как есть». «Если я вписываю как есть, анализ будет некорректным», — сказала Оксана.
«Анализ будет принят, — ответил Сергей. — Это разные вещи». Она ничего не сказала.
Вернулась к столу и продолжила работать. Расхождение она отметила отдельным примечанием в таблице, красным, с указанием на несоответствие и невозможность верификации данных. Во вторник она сдала черновик по 7 компаниям.
По восьмой компании, «Альфа-Строю», Оксана приложила отдельную страницу с объяснением, почему полноценный анализ невозможен без уточнения исходных данных, и предложила два варианта: работать с оговоркой или запросить первичную документацию напрямую. В среду утром пришло письмо от Левченко. Снова без темы.
Две строки. «Зайдите в 11 часов ровно. Возьмите расчёты по „Альфа-Строю“…»
