— Олеся, — сказал он тише. — Господи… как же ты похожа на отца.
Девушка стояла, держась за руку Остапа Ильича. У неё дрожали губы, но она не отвела глаз.
Гнатюк подошёл к ней.
— Прости, что меня не было рядом, когда это началось. Петра я не уберёг. Тебя уберегу.
Он повернулся к бойцам и указал на Олега.
— Этого — в машину. Оформлять задержание. Проверить все связи, все подписи, все движения по имуществу Романюков. И отдельно поднять дело о гибели Петра и его жены. У меня есть основания считать, что там не было случайности.
Олег вдруг сорвался:
— Степан Борисович, вы не понимаете! Это всё Коршун! Я не хотел! Меня заставили!
Гнатюк посмотрел на него без всякого выражения.
— В изоляторе расскажешь, кто тебя заставлял отдавать девочку на смерть.
Олега скрутили и увели. Он уже не был похож на уверенного родственника, который размахивал бумагами. Он стал тем, кем и был: трусливым человеком, решившим продать чужую жизнь и испугавшимся, когда плата пришла к нему самому.
— А Коршун? — спросил я.
Гнатюк перевёл взгляд на меня.
— Взяли двадцать минут назад у «Вьюги». Лично вытаскивал из задымлённого подвала сумки с наличными и документами. Вместе с ним задержали несколько его людей. Давно ждали повода войти туда законно, но он был осторожен. Сегодня осторожность ему изменила.
— Жадность помешала, — сказал я.
— Обычно так и бывает.
Мы вошли в банк уже под охраной. Управляющий, бледный и растерянный, лично проводил нас к хранилищу. Остап Ильич предъявил документы, Гнатюк подтвердил своё участие. Процедура заняла несколько мучительно долгих минут. Каждая печать, подпись, ключ, поворот замка казались мне вечностью.
Наконец ячейку открыли.
Внутри лежал плотный конверт и папка с бумагами.
Остап Ильич достал их так осторожно, будто держал не документы, а сердце покойного друга. В конверте было подлинное завещание Петра Романюка, где всё имущество без условий переходило дочери. В папке — договоры, выписки, копии переводов, долговые схемы, доказательства того, как Олег месяцами выводил деньги из аптечной сети и готовил её передачу Коршуну.
Этого хватало.
Больше чем хватало…
