Жизнь без прикрасОба замолчали. Этажом ниже гудел вентилятор серверной. Три листа лежали перед Степаном Константиновичем веером. Он смотрел на них, и впервые за много лет собственное местонахождение казалось ему непонятным.
— Самое поганое даже не цены, — заговорил он наконец. — Я ведь в переговорной про людей говорил.
— Что именно?
— Кого из бригадиров перевести, на кого положиться можно. У кого дома беда. Что Клавдии Михайловне с матерью тяжело. Что Никита справляется, а на следующую ступень пока не готов. Что Владислав устал. — Он потёр ладонями лицо. — Всё туда ушло. Сидел кто-то в наушниках и слушал, что я о своих людях думаю.
Александр Дмитриевич достал вторую сигарету. На этот раз разрешения не спросил.
— Стёпа, теперь без этого. Давай разбираться: кто мог поставить?
— Никто.
— Такого ответа быть не может.
— Александр, посторонние ко мне в кабинет не заходят.
— Тогда ищем среди своих.
Степан Константинович поднялся к окну. Пустой двор освещал фонарь; под ним осталась забытая кем-то тележка из соседнего магазина.
— Ладно. Начнём с Владислава. — Он загнул палец. — Сооснователь. В 1997 году у нас был вагончик на пустыре и один экскаватор. Сами его и ремонтировали. Ключа от моего кабинета у него нет. Зато двадцать восемь лет входит без стука. Кто его остановит, кто спросит, зачем пришёл? Дальше Клавдия Михайловна. Восемь лет финансовым директором. Через неё все цифры идут. Что ей слушать, если она сама их готовит?
— А если нужны не цифры? Если ей интересно твоё мнение?
Степан Константинович задумался, прежде чем продолжить.
— Анна. Двенадцать лет помощница, все дубликаты у неё. Панели эти она заказывала, отделку принимала. Обо мне больше дочери знает. — Он помолчал. — Таблетки мне от давления приносит. Я забываю, она помнит. Четвёртый — Никита. Девять лет заместителем. Взял его после института, мальчишкой. По объектам водил, носом тыкал, учил. На свадьбе под руку его вёл — отца-то нет.
Голос его сделался глухим, ровным.
— У меня в завещании записано, — продолжил Степан Константинович, — случись со мной что, он ведёт дела, пока Варвара не станет совершеннолетней. Елене это не нравится. А я записал.
Александр Дмитриевич смотрел исподлобья.
— Значит, четверых проверяем.
— Четверых.
— Ты только не обижайся, Стёпа. — Александр Дмитриевич погасил сигарету о край консервной банки, принесённой из машины. — Сейчас начнёшь себя мучить: как же я в человеке ошибся? А дело не в этом. Он не в один день испортился. Это долго происходит, понемногу. И до последнего он себе рассказывает, какой он хороший. Кто эти штуки поставил, тот давно себе оправдание нашёл. И спит без забот.
— Спасибо за утешение.
— Я за другим приехал.
Уже шёл третий час, когда Степан Константинович вернулся домой. Одежду снимать не стал: сел на кухне, включив одну вытяжку. От неё над плитой лежал слабый жёлтый свет. Так он и просидел до утра.
Магнит держал на холодильнике рисунок Варвары. Дом, солнце, три человека. Самый высокий — с квадратной головой; руки-палочки раскинуты, словно он пытается что-то удержать. Глядя на него, Степан Константинович вспоминал совсем другие лица.
Владислав в 1999 году отдал ему последние деньги на расчёт с бригадой, а потом три месяца проходил в одном свитере. Клавдия Михайловна на прошлом его юбилее вышла поздравлять с листочком, начала читать и расплакалась. Махнула рукой:
— Да ну вас, Степан Константинович. Будто вы сами всего не знаете.
Анна двенадцать лет назад прятала под стулом туфли не по размеру. Собственные развалились, купить другие было не на что. Именно за то, как она пыталась скрыть эти туфли на собеседовании, он её и взял. А Никита, когда родилась дочка, первым позвонил ему — раньше матери, раньше жены. Смеялся в трубку, выговорить ничего не мог.
Он перебирал их, как чужие фотографии. Искал в каждом лице тень, примету, хоть какую-нибудь мелочь: вот ведь было, а он пропустил. Ничего не находилось.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.