Во дворе этого сурового человека все уважительно называли просто дядей Колей. Все знали, что он настоящий боевой офицер, который служил где-то очень далеко от столицы. Дядя Коля крайне редко появлялся дома, но его авторитет среди жильцов был абсолютно непререкаем.
Сосед сухо и коротко скомандовал пацану выходить из камеры. Сашка не поверил своим ушам и робко спросил, куда именно ему нужно идти. «Домой», — твердо ответил офицер, не вдаваясь в лишние пространные подробности.
Все еще не веря в происходящее чудо, подросток осторожно вышел в длинный тюремный коридор. Там стоял красный от дикой злости участковый Михалыч и тот самый молчаливый оперативник. Участковый сквозь зубы презрительно процедил, чтобы офицер поскорее забирал этого малолетнего ублюдка.
Оборотень в погонах злобно добавил, что если пацан попадется еще раз, никакие офицерские корочки ему больше точно не помогут. Дядя Коля ничего не ответил на эти жалкие и бессильные угрозы. Он просто взял непонимающего Сашку за плечо и уверенно вывел его на долгожданную свободу.
То ранее утро было по-осеннему холодным и неприветливо серым. В воздухе отчетливо пахло едким городским дымом и свежим мокрым асфальтом. Сашка молча шел рядом со своим неожиданным спасителем, совершенно не зная, что ему сказать.
Наконец дядя Коля прервал гнетущую тишину, прямо назвав пацана набитым дураком. Он отчитал его за кражу у местного барыги и наивную, детскую уверенность в собственной безнаказанности. Сашка огрызнулся, грубо спросив, какое вообще этому соседу до всего этого дело.
Офицер абсолютно спокойно ответил, что ему лично до этого нет ни малейшего дела. Но накануне вечером пьяная мать Сашки пришла к нему в горьких слезах и умоляла помочь непутевому сыну. Пацан лишь недоверчиво хмыкнул, не веря, что мать могла искренне плакать ради него.
Дядя Коля продолжил рассказ, объяснив, что он позвонил нужным людям и грамотно обрисовал ситуацию. В результате этих сложных переговоров уголовное дело против малолетки было полностью и окончательно закрыто. Сашка удивленно спросил, почему влиятельные люди вообще послушали просьбу простого соседа.
Офицер остановился и посмотрел на дерзкого подростка долгим, очень тяжелым и пронизывающим взглядом. Он с нескрываемой гордостью произнес, что является боевым офицером, который преданно служит своей Родине. Дядя Коля добавил, что органически не переносит, когда продажные оборотни-менты ломают жизни детям.
Спаситель подчеркнул, что он вступился даже несмотря на то, что эти дети — обычные глупые дураки, лазящие по чужим окнам. После небольшой паузы голос дяди Коли стал еще более жестким и стальным. Он предупредил, что вытащил пацана из беды только один раз, и второго такого чудесного шанса точно не будет.
Сосед жестко заявил: если пацан хочет гнить в тюрьме или сдохнуть в грязной подворотне — это его личное, законное право. Но он велел Сашке на всю оставшуюся жизнь запомнить одно самое важное правило. Человек может быть абсолютно кем угодно в этой жизни, но только не конченой тварью.
Офицер перечислил главные, незыблемые жизненные законы: никогда не бить слабых, не трогать стариков и не обижать беззащитных женщин. Он назвал это единственным кодексом, который действительно стоит неукоснительно соблюдать любому нормальному мужику. Сашка слушал эти правильные слова затаив дыхание.
Впервые в его уличной жизни с ним разговаривал взрослый мужчина, который не орал, не бил и не угрожал жестокой расправой. Дядя Коля общался с ним абсолютно на равных, как настоящий мужик с мужиком. Убедившись, что подросток все осознал, офицер велел ему идти домой и больше никогда не попадаться ментам.
Сашка послушно пошел к своему ободранному подъезду, но на полпути вдруг обернулся. Он окликнул строгого соседа и впервые в своей жизни искренне произнес слово «спасибо». Дядя Коля лишь коротко кивнул в ответ и молча пошел по своим важным делам.
Он уходил уверенным шагом, высокий и безупречно прямой, как настоящий армейский штык. Это был первый и единственный раз, когда хоть кто-то бескорыстно заступился за уличного хулигана. Только этот суровый офицер смог разглядеть в задиристом Сашке Северове живого человека, а не просто дворовую шпану…
